среда, 11 апреля 2018 г.

Этап-2018: Оклахома > авиабаза Стюарт > Нью-Йорк

автор: Соло

     В ночь с 9-го на 10-е апреля 2018 с оклахомского централа Романа выдернули дальше по этапу.

     Сперва - самолетом ConAir до авиабазы Stewart, находящейся рядом с городком Newburgh (up-state штата Нью-Йорк), откуда на тюремном автобусе, через Нью-Джерси и Манхэттен - до MDC Brooklyn.

     Следственно-пересыльная тюрьма MDC Brooklyn описана на Зазеркальях в текстах "Тюрьмы. Транзит.", "Другие берега" и "День Поэзии"

     Как обычно в этой тюрьме, всех с этапов сперва селят в карантинный 41-й блок. Откуда, после медосмотра тех, кто только попал в систему, в течение нескольких дней расселяют по другим, "постоянным" блокам.

     По неясным соображениям, из книг в карантине нет совсем ничего, но зато наличествует, в большом количестве - несколько десятков экземпляров, Коран, изданный и напечатанный в Саудовской Аравии: "The Quran by Saheeh International, Abul-Qasim Publishing House". Неужели у MDC Brooklyn договор с Саудовской Аравией на эксклюзивную индоктринацию свежепосаженных? Народу читать нечего, читают Коран, куда деваться.


     Но, как сообщил Роман, Статуя Свободы пока еще на прежнем месте, и в руке держит, кажется, не Коран, а какую-то другую книгу, наверное что-то про деньги. Видна Свобода сквозь тюремную решетку встроенного прогулочного дворика - если подтянуться на пальцах.

     Тем временем окончательно прояснился конечный пункт этого растянувшегося уже на месяц с лишним этапа: Романа везут в принадлежащую частной корпорации GEO тюрьму Moshannon Valley Correctional Institution в Пенсильвании.

     Когда именно и каким образом повезут дальше - пока неизвестно. Ждем.
___

Картография: Эдуард Крицкий, NT2X
Print Friendly and PDF

воскресенье, 8 апреля 2018 г.

Этап-2018: Атланта > Миссисипи > Оклахома

автор: Соло

Отпустила Романа - пересылка USP Atlanta.

В ночь с 5-го на 6-е апреля забрали на ConAir этап до Джексона, Миссисипи, а оттуда до центральной федеральной пересылки FTC Oklahoma-city , что в Оклахоме, где сейчас и отсыпается.

Этап был тяжелый, но хорошо, что довезли как раз перед выходными - в субботу-воскресенье не уходят этапы дальше, так что есть возможность оклематься.

Куда и когда - не ясно, ждем.


___

Картография: Эдуард Крицкий, NT2X

Print Friendly and PDF

вторник, 3 апреля 2018 г.

Этап-2018: Пересылка USP Atlanta: третья неделя

автор: Соло


     В центральных и северных штатах штормит, поэтому отменили самолеты ConAir в этих направлениях. По крайней мере этой причиной отговариваются US Marshal-ы . Застрял Роман на пересылке в Атланте, третья неделя идет.

     Ждем погоды.

Print Friendly and PDF

воскресенье, 25 марта 2018 г.

Атланта-сортировочная

Этап-2018: пересылка USP Atlanta

тюрьма USP Atlanta, Джорджия
5501 день со дня ареста
автор: Роман Вега

Фото: CitiesTips
     Нам сто разлук на долгий срок,
     Следы дороги на лице...
     И ждет с тобой нас сто дорог
     И сто свиданий в их конце.
                            - Арон Крупп

     Решили его не убивать, а оставить в живых — в качестве наглядной рекламы для всех других "арийских братьев" по тюрьмам США — когда со временем подробности этой показательной расправы разойдутся по стране через этапы и пересылки по "тюремному телеграфу". А добить никогда не поздно, где бы ни прятали — в тюрьме или на воле.

     Этот, теперь уже отлученный "браток" намылился свинтить из рядов "братства", после того как его заподозрили в поставке сведений о происходящем в тесном "братском" кругу на сторону: администрации тюрьмы, или повыше — в ФБР.

     Все "братья", да и подавляющее число других белых по тюрьмам США плотно сидят на "тяжёлых" наркотиках, чем, бывает, при необходимости пользуется администрация, агентства и прокуратура.

     Никогда-никогда-никогда, ни в тюрьме, ни на воле, ни в каких делах нельзя полагаться на наркоманов. Никогда. При правильном к ним подходе, за дозу — продадут и маму родную. Поинтересуйтесь у наших "родных" оперов — такого наслушаетесь... А не продадут, то подведут обязательно: не сдержат обещания, или сотворят какую-нибудь несусветную глупость, с катастрофическими последствиями.

Представитель банды "Арийское братство"
Фото: nickryan.net
     Бывшему "братку" заткнули кляпом рот, чтоб не орал во время процедуры, и, пока шестеро держали, седьмой перебил ему ноги, лупя с размаху притащенной с ярдовой "качалки" железякой. От болевого шока тот потерял сознание, но продолжали держать и дальше, на случай если очнется.

     После ломки ног настала очередь косметической операции: бритвенным лезвием срезали все татуировки, указывающие на принадлежность к "арийскому братству" — свастику на черепе и щеках, портрет Гитлера на груди, и прочие атрибуты. Все срезанные окровавленные ошметки кожи аккуратно запихнули лежащему без сознания пациенту в нагрудный карман рубашки.

     И — так его и оставили в углу коридора, выбранном по причине "слепой" для камер видеонаблюдения зоны. Все разошлись — в душ и, кому нужно — сменить одежду, а окровавленную успеть разрезать на мелкие кусочки и спустить в унитаз у себя по камерам. Причём поскорее, пока не набежали вертухаи, обнаружив в коридоре во время обхода подарок.

     Насколько известно, "отлученный" таким образом браток выжил, успели его обнаружить и довести до госпиталя, но где он сейчас — не в курсе.

     Это случилось в тюрьме USP Hazelton, что в Западной Вирджинии, откуда неделю тому на пересылку привезли через Оклахому пуэрториканца Коло. Говорит, что за 24 года отсидки, из 17-ти тюрем в которых побывал, это USP Hazelton — самая ужасная, во всех отношениях, страшнее и хуже тюрьмы не видел, включая и тюрьмы Венесуэлы, в которых сидел в молодости.

Тюрьма USP Hazelton. Фото: HK Composites
     За четыре года, проведенные в USP Hazelton, Коло насмотрелся разного, но об этом, как и о других внутритюремных и вольных событиях и приключениях его пестрой и необычной жизни — в другой раз, да и не всё из его рассказов пока можно обнародовать. Погодим.

     Вообще, получить заточкой, особенно от столичных, из Вашингтона, снежков "Ди Cи" можно внезапно и за разное, в том числе за совершенно чепуховые (на вольный взгляд) вещи. Например — за переключение канала в телевизоре, или если кто попытался "срезать" очередь, но об этом расскажу ниже.

     А сейчас — впервые за трое суток отмыкают камеры, так что бегу занимать очереди — в душ, за сменой одёжки, и куда ещё успею. И по ходу, как раз в канву повествования, выцеплю имеющегося тут у нас в наличии (если не забрали на этап) "арийского брата" из Алабамы: знакомый, где-то мы с ним сидели, но где — пока не вспоминается. Трое суток тому обрадованно подбежал здороваться, и, как будто мы с ним лишь на днях расстались, стал рассказывать все свои новости.

Лидер "Арийского братства" Техаса
James Lemarc “Byrdman” Byrd.
Фото: DailyNews
     "Браток" этот — не из самых, видать, высоких в их иерархии — на морде лица нету татуировок, лишь на шее — разноцветная свастика; так что узнаю — может он ещё на какие "арийские" тату богат.

     Оказалось, что под футболкой прятались ещё четыре разнокалиберных свастики с дубовыми листьями, аббревиатура SS, и вычурная вывеска Arian Brothers через всю спину, от плеча до плеча. И на груди, вдруг — японские иероглифы: "выдержка", "тайфун", и — почему-то — "кит". Хм... Ну, "тайфун" — "ками казэ" (по-нашему "камикадзе") ясно, подшутили над ним, а кит?..

— Алабама, ты что — моряк? — Хотя непохоже: лицо бледное, не "морская" кожа, да и хлипкий он какой-то в свои тридцать с чем-то лет, устрично-блеклый — наркотики...
— Нет, не моряк, — удивился.
— А киты у тебя в Алабаме водятся?
— Киты? Не знаю... Может на побережье, в Мобил, а я в глубинке живу, далеко.
— А что иероглифы обозначают сказали тебе, когда тату делали?
— О, да, конечно! "Сила"!
— Хм... Хотя, в принципе, да. Концептуально, так сказать... — перешёл я на монолог сам с собой, не стал его посвящать в детали, обременять сознание лишней информацией, а то может расстроиться.

     Это у них тут бывает, как у белых, так и у снежков: делают тату с иероглифами, не понимая — что именно те обозначают. Но вот "арийца" с иероглифами промеж свастик за 15 лет не встречал, это — первый. Каждый день узнаешь что-то новое, — как сказал на днях один вертухай-латинос, пытаясь втиснуть в свою концепцию мира русского з/к с испанской фамилией "Вега".

     Впрочем, есть у меня сейчас однофамилец: в соседней камере живут два мекса — "суреньо", один из них — Эдуардо Вега, мелкий, мне по грудь, но очень жилистый и деятельный. Везут в тюрьму в штате Нью-Йорк, так что побывает и в следственно-пересыльной MDC Brooklyn. Растатуированный вовсю тоже, как Алабама, но не свастиками, а какими-то ацтеко-католическими мотивами. Очень шустрый, везде успевает.

Evan Hecox "Mojave Crossroads"
     Его сокамерника Филлипэ привезли, через Оклахому, из USP Victorville, что в пустыне Мохаве под Лос-Анджелесом, в которой был и я несколько лет тому, но хорошо, что недолго — очень нехорошее место. Ни в самой тюрьме, ни вокруг — ни деревца, ни травинки, а только щебень, песок, горячий ветер, а за периметром натыканы "деревья Джошуа" редко-редко, хотя и не деревья они вовсе, а, кажется, некая эндемичная разновидность кактусов.

     Филлипэ, сидевший там последние 4 года, рассказал, что где-то через год после моего отъезда то ли араб, то ли новообращенный мусульманин из местных прыгнул с ножом на начальника тюрьмы, успел серьёзно порезать, почти до смерти, но повезло — охранники набежали и повязали этого воина Ислама. Очень много среди них по тюрьмам конкретно сумасшедших, да и вообще — много.

     Есть сейчас несколько мусульман и у нас, но из, так сказать, "оригинальных" — только турок Осман, остальные же все с бородами — негры с Нации Ислама, арабы их за мусульман не считают. Мусульмане понарошку, чисто чтобы иметь возможность потусоваться среди себе подобных, и чтобы как бы перекраситься, при этом не затрачивая никаких усилий и не перекраивая своей сущности: как были как они себя называют "американскими ниггерами", со всеми вытекающими, так и остались.

     Обязательной молитвы по нескольку раз в день, как у реальных мусульман, у них нету; Коран, бывает, носят под мышкой, но вряд ли сподобились прочесть пару строк; как сидели на наркоте, так и сидят, и разговоры — прежние. Разве что, как наблюдал в Заповеднике, до вступления в Нацию Ислама они здоровались друг с другом “Вот хап, май нигга’?", а после — уже по-другому: "Салам алейкум, май нигга’!"

Фото: teleSUR
     Кого только нет на пересылке. Враждующие по тюрьмам здесь как бы заключают всеобщее временное перемирие (более-менее), игнорируют друг друга, как бы не видят, как различные касты в Индии. И даже могут, если понадобится, обратиться друг к другу, по мелкому: ты ли крайний в очереди? Но ближе — ни-ни. Перемирие — перемирием, но всё же оно вооруженное.

     Нелегкая эта их бандитская житуха: и от своих угроза, и снаружи. Мне в этом плане на много порядков легче: сам себе и банда и группировка из одного, и, не зная куда меня приткнуть в своих системах мироздания, видя необычное, непривычное, а, значит, могущее представлять угрозу, все они, к какой бы кто банде ни принадлежал, предпочитают отношения дружеские: снежки, "арийцы", индейцы, латиносы всех мастей, арабы и все прочие. Не обходится и без исключений, конечно, особенно с последними, но в целом стараются быть в дружбе. От греха подальше.

     Когда ты один, как было в Заповеднике, то — полегче, отвечаешь только за себя. Сложнее когда на зоне есть другие наши, любого разлива. Поступок или проступок любого отражается на каждом из нас, а всем ума не вставишь, потому приходится и ликбезом заниматься, и утихомириванием последствий. Да и среди наших бывают гнилые яблоки, с мертвыми душами. Таких, конечно, сразу отсекаем, чтобы не приходилось коллективно расхлебывать их заморочки с другими группами.

     Но сейчас здесь на пересылке наших нету, так что "я сегодня один, я человек-невидимка"... В соседнем, "следственном" крыле и в карцере тоже никого не оказалось.

     Хотя на пересылке круговорот постоянный, и возможно ещё кто-то появится — привозят обычно после четырех вечера и за полночь, кого откуда. Автобусные этапы съезжаются с окружающих штатов и с тюрем Джорджии, самолетные ConAir этапы — из аэропорта Атланты. Многие с самолетов к нам на пересылку не попадают, а их сразу перегружают, рассортировывая налету прилетевший контингент на поджидающие в аэропорту автобусы из разных тюрем.

     Самолетные ConAir маршалы всегда работают четко, без сбоев, всё у них отлажено до автоматизма. Но работенка ещё та, очень нервная.

     С нашей же пересылки забирают на этапы по более-менее установившемуся графику: в субботу-воскресенье никто никуда не едет и ниоткуда не приезжает. В понедельник уходят автобусные этапы на юг Джорджии, в сторону Флориды, в том числе и в тюрьму McRae. С двух ночи и до утра вторника выдергивают людей на автобусные этапы по всей Южной Каролине. Так, 20-го марта забрали моего сокамерника Коло — в тюрьму FCI Estill.

     Два раза в неделю, а то и чаще забирают на самолетные этапы; борт на оклахолмскую пересылку уходит в ночь с четверга на пятницу. Утром 23-го марта обнаружил камеру Османа пустой — полетел. Значит на этот раз, по всей видимости, Оклахомы не увижу, и, вероятно, полечу до места назначения более коротким путем, вот только когда именно — неясно. Пока что пошла вторая неделя на Атланте-сортировочной.

     Но ничего: занятий, как всегда — выше крыши. Разный пестрый народ появляется-исчезает; карандаши (хоть и огрызки), ручку, бумагу и конверты добыл у шнырей и оказавшегося знакомым по FDC Dublin лейтенанта (вспоминал он, с ностальгией, как там ему хорошо служилось, и как Павел Лазаренко с ежедневно приходящими адвокатами их достал, а, подумав, добавил, что в этом плане я им тоже устраивал дурдомчик со всеночными сессиями — чтоб, из-за разницы во времени, быть на прямой линии с судебными заседаниями на Кипре, Мальте и т.д.).

     Небольшой столик в камере есть; в душ и на связь иногда выпускают; спать под двумя одеялами не холодно (Коло одно оставил); вот только резинки стирательной нету, потому приходится стирать написанное резиновой подошвой тапка, уж как получается. Голь на выдумку хитра.

     С книгами тоже наладилось, по крайней мере еще на какое-то время: на смену дочитанным 142-м страницам ”Zen and the Art of Motorcycle Maintenance” прибились еще несколько книг: N. Scott Momaday "Home Made of Dawn", замечательный (хоть иногда и заносит его на поворотах) Morris Berman "The TwiLight of American Culture", и, на крайний случай — две книги на испанском: Francisco Lopez Estrada, ed. "El Abencerraje" и Gudbergur Bergsson "La Magia de la Ninez", перевод с исландского.

     Мда... Полная фантасмагория — читать исландского автора в переводе на испанский, да еще с таким хромым испанским как у меня. Но не буду привередничать, выбора-то нет, да и в оригинале, на исландском, прочесть этого Бергссона шансов у меня нет абсолютно никаких: словарный запас исланского ограничен одним-единственным словом hvalreki, что означает огромную, небывалую, потрясающую и совершенно неожиданную в супер-удачу, а дословно это — выброшенный на берег кит, которого ты случайно обнаружил, идя на рыбалку. Хм... Что-то опять кит...

     Чтение происходит урывками, так как выключатели расположены не внутри камер, а снаружи, и проходящие с обходом вертухаи могут включать или выключать свет по своему усмотрению. Можно их попросить, если сторожить у дверного окошка, но если проскочили — значит только через час, при следующем обходе. Хотя и есть в стене узкая и высокая амбразура-окно, но света в камере даже днём это не прибавляет, так как выходит она в нашей 118-й на внутренний прогулочный дворик, а не на улицу, а дворик внутри здания — две железные клетки, 25 шагов по периметру каждая.

     Впрочем, есть еще шныри, которые хоть и не всё время, но открыты подольше, чем все мы, и шастают по холлу. Собственно, это и является как бы их зарплатой — чтобы быть открытыми подольше, и иметь возможность спокойно сходить в душ или позвонить по телефону. И — дополнительные порции еды, которой всегда присылают с запасом. Нам всем — по одной порции в пластмассовых судках, а им — по нескольку.

Фото: Vice
     Сейчас у нас в шнырях один колумбиец, один снежок, и два мексиканца, один из которых вознамерился освоить русский, и приходит ко мне каждый день за новым словом или фразой.

     В обязанности же шнырей входит многое: раздавать по "кормушкам" еду три раза в день, собирать судки и мусор после, содержать холл и душевые в чистоте, приводить в порядок освобождающиеся камеры, готовя к очередному заезду, помогать вертухаям встречать, расселять и отправлять людей, а для нас — сидящих почти постоянно замкнутыми — передавать по камерам записки, под вечер — бегать за кипятком который только в "следственном" крыле, нам недоступном, но под отделяющей крылья дверью — полтора сантиметра пространства до пола, кудой передаются нам всевозможные подходящие для кипятка кульки и пакеты из-под кофе, которые шныри уже распределяют нам по камерам, тоже подсовывая под дверь.

     В общем, такое добровольное рабство, практически — за еду. По тюрьмам — примерно то же самое, с небольшими вариациями. Наблюдая за шнырями разных мастей и оттенков много лет, пришел к выводу, что это у них — не в силу обстоятельств, а некая внутренняя предрасположенность, или даже потребность. Как у шедших в полицаи.

     Мы выросли и стали мудаками.
     мир нас поймал со всеми потрохами,
     перефразируя г.с.сковороду.

     Пришлось идти работать муравьями:
     нас подсчитали, уплотнили, уровняли
     и взяли на полставки за еду,

     Где мы состарились и скоро миновали.
    мир нас поймал, мы в мире мировали,
     и перед сном читали ерунду.

     С кормежкой здесь стало несколько получше, чем было раньше, и если с точки зрения калорийности, то почти хватает. Раньше было впроголодь, как в county тюрьмах Калифорнии.

     И — странное дело — поголовье тараканов, которых ещё два года назад было видимо-невидимо, куда-то подевалось. Может зажрались? Или потравили их, наконец-то справились? Впрочем, за судьбу тараканов как вида переживать не стоит. Гарвардский биолог Стивен Джей Гоулд писал, что мы, люди — вообще случайно выжившая побочная ветка в цепи эволюции, и что когда нас, как вида, неизбежно не станет, бактерии и тараканы будут процветать, как и раньше. Видимо — до конца — пока через 5 миллиардов лет Солнцу не наступит гаплык.

     Переучет же тараканов в камере 118 за неделю, с 16-го по 24-е марта 2018, дал такие результаты:
  • 17 марта — два таракана, большой, с полтора сантиметра, и совсем мелкий прошли от умывальника к двери.
  • 20 марта — один таракан, несколько другой масти, появился на тумбочке слева от стола, и, понаблюдав какое-то время как я пишу, ретировался неясно куда, может в другое измерение.
  • 22 марта с холла заглянул еще один таракан, окинул взглядом камеру, развернулся и ретировался обратно под дверь.

     А крыс не было совсем. Может ушли в столицу — в Вашингтон?

     Тем временем, на утро после того как забрали Коло, оказалось, что контингент почти полностью обновился — это за пару суток всего. Пару десятков уже примелькавшихся лиц, а остальные сто — новые. И — опять знакомые.

     Белый лет сорока, имя, сколько ни шарился в памяти, не нашёл — из Северной Каролины, был года полтора тому в Заповеднике, вышел — с двухлетним испытательным сроком, выпил, полиция остановила за рулем, нарушение "probation", закоцали обратно в тюрьму на 2 года, досиживать, сейчас везут в Западную Вирджинию.

     И снежок, смутно знакомый, лет 10 тому где-то на этапе пересекались, сейчас за пять минут успел рассказать историю своей жизни. Где ни оказываешься в системе — в любой тюрьме обязательно кого-то да встретишь из зеков или вертухаев, кого уже знал раньше. Тесный этот мир, хоть и больше двух миллионов сидит по тюрьмам США в каждый конкретный момент.

     Миграция и у меня в камере происходит: после отъезда Коло, под вечер, заехал белый паренёк лет 30, очень смешно растатуированный: полностью разноцветная левая рука — от плеча до запястья, и — правая нога от колена до щиколотки. И носки ему выдали разнокалиберные, в масть: один белый, другой коричневый.

— Вот... — сказал расстроено, вместо приветствия, глядя на носки, — Такие носки дали...
— Ну, не бери близко к сердцу. Будешь на днях уезжать — дадут другие. Может быть даже розовые, так что коричневый и белый — ещё ничего.
— А ты вправду русский? — и смотрит на меня как на слона в зоопарке. — Вот это дааа... Первый раз русского вижу... Всем своим расскажу — не поверят.

     Это кто-то из вертухаев или шнырей на стандартной карточке, которую закрепляют на двери снаружи каждой камеры, с фото, именем-фамилией и номером, от руки дописал Russian, так что свежезаезжающие, пока стоят у двери камеры в ожидании вертухая с ключами, имеют время поразмыслить. Что же, это частный случай старого правила: пущенная вперёд тебя репутация обычно делает львиную долю работы еще до твоего прибытия на место.

     Паренёк сразу показался положительным, еще до своих причитаний по поводу носков, так что я с готовностью протянул ему руку. Несколько напряжён, но, похоже, что от незнакомой обстановки и — недавно в системе. Так и оказалось: всего пару лет сидит, а по этапу никогда не возили, так что провёл ему ликбез на предмет — чего ожидать здесь, чего — дальше по этапу, чего — на зоне куда его везут. Зовут Джош Грин, срок — за оружие, в сумме лет пять всего навалили, сам из Кентукки, "обычный фермерский парень с гор", как себя охарактеризовал.

— Всё, Джош. Ликбез я тебе провёл, на русского ты посмотрел, так что вон твоя нижняя шконка — спи, а я занят, вечер вопросов и ответов завершён.

     Вдвоём с Джошем мы пробыли лишь до полуночи; вертухай завёл в холл ещё пару десятков новеньких — видать лишь к ночи какой-то автобус заехал, издалека. И нам подселили третьего. Шконка двухместная, значит третьему — матрас на пол. Поместится ещё и второй матрас — для четвертого — как было со мной здесь 10 лет тому; на этом всё: камера небольшая — два с половиной шага в ширину, и четыре — в длину.

     На этот раз — всего втроём. Стоящий на пороге белый — совсем другого разлива, чем Джош, видно в момент: склизко-опухший, видно, что там полная дисфункция души, тела и сознания, и энергетика какая-то мёртвая, чувствуется это. Явно — наркоман, из тех кого здесь называют junky, в самом низу ихней наркоманской "иерархии", если есть такая — глотает и курит всё подряд, а если находит чем уколоться, то и это тоже. С этим — обращение другое; никаких рукопожатий.

— Присядь вон там в углу, у двери, на стуле. Можешь положить свою скатку на верх тумбочки. Где матрас твой? Что вертухай сказал?
— Что сейчас принесут. — опустился на стул тяжело, обрюзгло; скорее всего ему где-то лет 35, но выглядит на 70, и очень нездоровый вид, слово "падаль" к нему подходит как родное.
— Имя есть у тебя?
— "Слим".

Мда, очень даже прозвище это ему в масть, тоже склизкое.
— Откуда везут, почему, и куда?
Ответил, и рассказал, что бросили на этап из-за таблеток. Что же, похоже, что правда.
— За что сидишь? — это очень важный вопрос, и всегда нужно смотреть внимательно на реакцию и ответ.
— Вооруженное ограбление.

     А тут в чём-то врет: то ли в том, что вооруженное, то ли что ограбление. Ладно, оставим пока как есть. Матрас ему принесли, так что пусть ложится и спит, а утром посмотрим.

     На утро ни одного из них не осталось: Джоша выдернули в два ночи (так что успел перекемарить всего пару часов) — повезло, что так быстро его этa пересылка отсортировала и швырнула дальше; а мутного Слима забрали сразу после завтрака, и, похоже, повели прятать в карцер, так что первое впечатление не подвело — что-то с ним явно нечистое.

     Некоторое время тому с удовольствием перечитывал "И возвращается ветер..." Владимира Буковского, и вот за этот пассаж зацепился:

     Старые зэки, стоя у вахты, когда заводят в зону новый этап, почти безошибочно  предсказывают: вот этот будет стукачом, этот — педерастом, тот будет в помойке рыться, а вот добрый хлопец.

     Да, всё верно, так и есть: взгляда достаточно, чтобы безошибочно определить — что из себя тот или иной человек представляет, по каким-то уловимо-неуловимым признакам и параметрам. А что он после этого скажет, какие благие намерения или рекомендации предъявит — уже совершенно неважно.

     Подумал сейчас, что вот ведь как, получается, что как-то незаметно, исподволь, в этом плане превратился и я, как описывает Буковский, в такого опытного зека. Причём случилось это как бы само собой, без каких-либо малейших целенаправленных усилий с моей стороны. Видать, опыт отсиженных лет и пересечений с тысячами самых разных людей в разных ситуациях дали такой кумулятивный эффект: сущность каждого, их реальные стремления и намерения, чего от них ожидать — видно как на блюде.

     С одной стороны, это конечно хорошо — страхует от ненужных бед и хлопот, а с другой... С некоторыми из наших родных, друзей и близких хотелось бы оставаться по-прежнему незрячим, чтоб не оказался этот все растущий из года в год печальный террикон разочарований высотой с Джомолунгму или пик Коммунизма. Хотя, если и окажется — не беда, ведь "что нас не сломало, то сделало сильнее".

     И лучше разочароваться в начале, малой кровью, пока счетчик отношений, совместных дел и интересов не нащелкал совершенно безумные цифры, пока не спеленали тебя по рукам и ногам, чтобы не пришлось потом, опомнившись, отрывать это всё от себя с мясом, если вообще ещё успеешь. А то бывает всякое.

     Как, к примеру, с турком Османам Озсусмаларом, только-только вчера отчалившим со своей 217-й камеры на оклахомскую пересылку, и уже мелькавшим здесь и в "Рывке на запад". Начиная с Заповедника и позже, уже на здешней Атланте-сортировочной намеренно держал его на расстоянии, и как прояснилось уже после его отлета — не зря.

     История эта ещё, хоть и попутно, особенно поучительна тем, кто, будучи арестован за что бы то ни было, не понимает, что находясь в заключении под следствием всегда (!) нужно держать язык за зубами, и никогда-никогда ничего лишнего не говорить ни по тюремному телефону, не писать в письмах на волю, и особенно не делиться с возникающими как из ниоткуда доброжелателями из ищущих легких путей сократить свой срок за ваш счёт. Как в США так и везде.

     Вот какая картина нарисовалась из добытой из Lexis-Nexis и некоторых других источников информации (в хронологическом порядке):

Мустафа Озсусамлар.Фото: Hurriyet
  • Полицейский остановил показавшуюся подозрительной машину, за рулём который сидел турок Мустафа. У Мустафы тряслись руки, бегали глаза, и он пытался спрятать пачку каких-то бланков, на поверку оказавшихся бланками вашингтонского DMV (американское ГАИ). В это же время с противоположной от полицейского стороны открылись двери, и пассажиры стали разбегаться как зайцы. Полицейский приказал всем замереть и вызвал подмогу. Мустафа замереть не мог — руки тряслись еще больше.
  • Эта фаза закончилось тем, что Мустафе, по предъявленным обвинениям в даче взяток сотруднику DMV, подделке документов и удостоверений личности, в перевозке нелегальных иммигрантов, и ещё в чём-то, после проигранного процесса дали 235 месяцев (т.е. без малого 20 лет).
  • Когда после первоначального ареста Мустафу держали в следственной тюрьме MCC Manhattan, он развил бурную деятельность по поиску исполнителя на выбивание долга с неких Мурата и Дилека Батков, и последующее их убийство. На ловца и зверь бежит, и прямо там же, в том блоке где держали Мустафу, нарисовался потенциальный исполнитель, заверивший клиента, что он всё решит: некий Мухамед Мабрук, сидевший в MCC по каким-то своим делам.
  • Мустафа обрадовался и пообещал Мабруку, что киллер получит 10% от суммы в $283.000, после того как их выбьет и грохнет должников. Здесь же Мустафа позвонил по (всегда пишущемуся) тюремному телефону своему сыну Осману, и дал ему задачу разыскать рабочие и домашние адреса Мурата и Дилека Батков.
  • Тем временем Мухамед Мабрук связался с ФБР, рассказал о происходящем, и стал ждать руководящих указаний, радостно потирая руки в предвкушении полного решения своих личных проблем — в награду за боевые заслуги.
  • ФБР назначило на роль киллера своего агента "Джо", который сходил домой к Баткам и поговорил с ними за долг. После чего ФБР, через находящегося по-прежнему там же, в MCC, Мухамеда Мабрука передало Мустафе телефон "киллера" Джо. В сентябре 2005-го Мустафа позвонил Осману, сообщив, что всё путём, нашли исполнителя, с которым и поручил связаться.
  • Осман встретился с "киллером" Джо, обсудили детали.
  • 6 октября 2005-го Джо позвонил Осману и доложил, что деньги на руках. Договорились о встрече, куда Осман радостно ломанулся. Там его и повязали.
  • 4 января 2006-го Мустафа и сидящий в MDC Brooklyn Осман получили обвинение (indictment): попытка нанять киллера. У Мустафы это в довесок к уже имеющимся обвинениям.
  • Судебный процесс начался 10 апреля 2006, длился 10 дней, и был проигран турками.
  • Пока Османа держали в ожидании приговора в MDC Brooklyn, он времени не терял, а, идя по стопам отца, договорился с сидящим там же зеком, который должен был вот-вот выйти на волю, чтобы выбили-таки деньги у всё тех же Мурата и Дилека Батков, а также чтобы убили всех, кто приложил руку к проигранному судебному процессу: нескольких агентов ФБР, прокурора, и судебного клерка. И дал задачу наружу (по, понятно, тюремному телефону), чтобы разыскали фотографии и домашние адреса планируемых жертв.
  • Включаю быструю перемотку: Осман никого убить не успел, потому в сентябре 2007-го ему дали только 188 месяцев (почти 16 лет), и отправили в "супермакс” тюрьму ADX Florence в Колорадо.
  • 16 марта 2018-го из тюрьмы FCI Williamsburg Османа перевезли, вместе со мной, в тюрьму USP Atlanta. Бороду он больше не носит.
  • 22 марта 2018-го Осман пришел пообщаться ко мне в камеру, но понимания не встретил. Попытался подкупить конфетой. Не помогло. Но конфету я отобрал.
  • В ночь с 22-го на 23-е марта 2018-го его забрали на ConAir этап до пересылки FTC Oklahoma-city. А что будет дальше с ним и всей его кровожадной и явно туповатой семейкой — не знаю и знать не хочу.
___

Мысли вслух: О хитрости

Фото: Dibujosparacolorear
   У верблюда два горба,
   Потому, что жизнь — борьба.
             - Лия Ахеджакова

     Тюрьма не любит хитрецов. Да и воля — тоже.

     Впрочем, и без этого их участь нелегка и незавидна: нескончаемая борьба с, как им видится, враждебными обстоятельствами.  Это как умудряться всегда плыть исключительно против течения, в какую бы сторону ни поплыл.

     Вместо того, чтобы быть с жизнью заодно, в союзниках, они отчего-то решили, что жизнь — их враг, с которым нужно упорно бороться и хитрить. Как и со всеми окружающими.

     Этой борьбой с миром, и потугами его перехитрить они и заняты от рассвета до заката, в поте лица.

    Мир же отвечает на это предсказуемо: что заказывали, то и получили. "Вы хочете песен? Их есть у меня." Мир — как зеркало: улыбнись ему — и он улыбнется в ответ, а на злобно-хитрый взгляд ответит тем же.

     Нормальные люди со временем конечно вычисляют хитрецов, интуитивно сторонятся их, сводя на нет общение, таким образом очищая от них поле своей жизни, как от сорняков. В результате получается, что хитрецы остаются окружены только себе подобными — другими такими же хитрецами.

"Маска Хитрый Оборотень". Фото: сaracter.ru
     И вот так теперь живут и действуют в этом своем персональном, получившемся в результате, отгороженном от нормального мира пузыре хитрецов — как пауки в банке, копошась там, строя схемы и интриги, и старясь нажиться, что-то выдурить друг у друга. Что поневоле подкрепляет их собственное изначальное убеждение, что весь мир — против них, всех таких из себя умных и хитрых.

     Ну и ушлый вы народ –
     Ажно оторопь берет!
     Всяк другого мнит уродом,
     Несмотря, что сам урод

     "Хитрый" (clever) и "умный" (smart) — это совершенно разные понятия, на самом деле друг с другом не совместимые. Хитрый всегда кажется себе самому очень умным, умнее всех окружающих (что, как известно, является верным способом быть обманутым), на самом деле таковым не являясь.

     Причём его хитрость, обычно направленная на получение какой-либо сиюминутной, ближайшей выгоды, и даже время от времени принося (как хитрому кажется) свои плоды, в конечном итоге неизбежно бьет по нему самому отдачей на много порядков большей. Это обязательно случается, закон такой.

     Хитрый обычно мыслит исключительно материалистическими и денежными категориями, и даже душевные порывы (типа помочь кому-то) стоят на этом фундаменте: "А что мне будет за моё бескорыстие? И когда?"

     И еще у хитрого в его действиях присутствует некая "куриная слепота": радостно потирая ладошки после сэкономленных (обычно на том, на чём экономить нельзя) или добытых хитростью или обманом (что с его точки зрения понятия равноценные) 5-ти копеек, он не хочет, да и не способен увидеть те катастрофические последствия, которые он этими своими 5-ю копейками "включил", и (перехожу на более понятные хитрому термины) тех миллионов, которые он в результате потеряет или не получит. А всё из-за пяти копеек.

     Хитрый никогда не бывает мудрым, а мудрому нет никакой необходимости быть пятикопеечно хитрым — как у слонов нет необходимости и потребности ловко и быстро рыть норы, чтобы прятаться в них от, допустим, шакалов.

      Кроме вреда самому себе, хитрый имеет свойство устраивать катастрофы тем из окружающих, кто оказался недостаточно осторожным и прозорливым, подпустив его слишком близко к своим делам, к своей жизни.

     И не дай Бог оказаться партнером хитрого, в любом деле: неизбежно, причём скорее раньше, чем позже, не понимая дальних последствий многих своих поступков, он ненамеренно устроит очередную катастрофу — себе, всему делу и вам. И ваша жизнь превратится в расхлебывание последствий, которые хорошо если окажутся излечимыми, а то бывает по-разному.

     При этом в случившемся хитрый будет винить любые обстоятельства и кого угодно, кроме самого себя. Как же он может оказаться виновником катастрофы, если он — умнее всех? Значит виноват кто-то или что-то, но никак не он.

     На самом деле это трагедия: он не способен учиться на своих ошибках, потому что не может их признать, а значит и увидеть. Потому совершает их опять и опять.

Хитрого (и особенно одну из подкатегорий: глупого хитрого) вычислить нетрудно, стоит только послушать его рассказы о своей жизни: как его кидали и поступали несправедливо, и как по чьей-то там вине не сложилось то-то и то-то, а он весь такой умный, белый и пушистый. Но вот люди и обстоятельства, мол... И вот если сейчас ему пару миллионов, то на этот раз он развернется не на шутку… Хрустальные мосты, межпланетные шахматные турниры, и счастья (читай, на их языке: “бабла”) будет под завязку. Ага, как бы не так. Слышали. Плавали. Знаем. Все будет как и раньше, без вариантов: профукает и эти миллионы, а виноватыми будут опять люди и обстоятельства.

     В описываемых хитрым его провалах и катастрофах вам будет чётко видна закономерность его наступания на грабли, он же этой закономерности увидеть не способен.

     Есть еще одна опасная подкатегория среди хитрых: деятельный хитрый дурак, находящийся в твоих рядах и руководствующийся в своих действиях самыми благими намерениями, способен за 5 минут нанести тебе больше вреда, чем многотысячная армия противника за годы боевых действий.

     Потому нужно быть начеку и уметь вычислять хитрых до того как они успеют что-либо натворить. И — обходить их стороной. Попытки втолковать, помочь им увидеть происходящее (с ними и по их вине) не приводят ни к чему. Они будут упорно наступать на те же грабли снова и снова, причём грабли эти — с несколькими ручками: наступает на них он один, а ручки лупят по лбу всем идущим рядом. И никак им не помочь, этим "хитрецам".

     Экклезиаст был, конечно прав: "Кривое нельзя сделать прямым, и чего нет — того нельзя сосчитать”.

___

     Вот сколько неожиданной пользы оказалась от Османа: послужил катализатором этих мыслей вслух, рассказал о своих впечатлениях от "супермакс", да и уже упоминавшуюся конфету у него отобрал. Сидит, небось, сейчас на оклахомской пересылке, опять вынашивает планы мести всем за всё.

     Заехал как-то, лет десять тому в мой блок в MDC Brooklyn один такой мститель: небольшого роста, худощавый белый американец лет тридцати пяти, c горящими ненавистью желтушными глазами. Только глянул на него, и сразу прозвище нарисовалась: "Смертушка".

     Познакомились позже — оказалось, пару лет тому получил он 30 лет срока, и "затаил обиду", которая, в его случае, требовала наружной манифестации. Показал Смертушка свои татуировки — явно, судя по качеству, сделанные не в салоне, а уже в тюрьме. На обоих руках и груди разными шрифтами и размерами сообщения на английском разбросаны: "Я помню тебя, прокурор!", "Ненавижу копов!", "Федералы — мои кровные враги!", "Вендетта навсегда!", а на сердце, опять же, японские иероглифы "Смерть судье".

     Но самое интересное оказалась на спине, пятисантиметровой высоты буквами, от плеча к плечу, на чисто русском "Сладкая месть". С кем-то из наших, говорит, сидел в предыдущей тюрьме, попросил написать на бумажке и кольщики забацали.

     Само собой, тут же посоветовал ему дописать иконостас — как раз на груди, под японскими иероглифами, от ключицы до ключицы место свободное — выколоть, на русском Неуловимый мститель. Перевёл Смертушке смысл (но о фильме, и анекдот о неуловимом Джо рассказывать не стал), он очень загорелся и воодушевился, сказал, что по заезду в следующую тюрьму — первым делом — к кольщикам, с написанной мною бумажкой, а то ж на пересылках обычно нету спецов с инструментами.

     Так что где-то сейчас по тюрьмам этот неуловимый мститель щеголяет, и может где ещё пересечемся, тогда оценю работу.
___

     А сейчас прервусь — двери камер открывают, по звуку — к моей приближаются, нужно бегом в душ, пока не сто человек в очереди на 6 кабинок. В душе три дела: искупаться, постираться, и согреться под горячей водой (не всегда она по тюрьмам, впрочем, бывает горячей), потому как в камере очень холодно.

     Спасают гимнастика и йога, но когда сидишь — замерзаешь. Любят по здешним тюрьмам морозить нас кондиционером, и часто настолько холодно, что мысли только о том как бы согреться. Кондиционер по всему зданию, а в камерах — под потолком решётки, где-то 20 на 20 сантиметров, откуда этот холод льётся, причём всегда прямым ходом на мою верхнюю шконку, если оставить всё как есть.

     Решётки эти, конечно, забиваем и закрываем чем угодно, а вертухаи заставляют снимать, иначе "shot" за неподчинение прямому приказу. Бывает, что смотрят сквозь пальцы, стараются не обращать внимания — от конкретной тюрьмы, от начальства в блоке, и от рядовых вертухаев зависит.

     Хуже всего в камерах в судах, и в разных промежуточных: вещей с собой там у тебя никаких, заткнуть этот холод нечем, и сидишь в одной футболке, трясешься, время от времени отжимаясь от пола, если народу в камере не битком. Можно залеплять решётку комками мокрой туалетной бумаги, если вдруг дали ее, но процедура эта не быстрая, и ненадежная: нужно дождаться пока вода испарится и бумага в решетке затвердеет, "ухватится”, иначе эта аэродинамическая труба мокрую бумагу выдувает. Держать рукой не всегда сподручно, если решётка высоко под потолком. Но делать что-то нужно, иначе простуда гарантирована, и задубеешь как цуцик.

     По этой, невидимой с воли причине, зачастую когда судебные приставы (U.S. Marshals) сквозь боковую дверь заводят дрожащего от холода зека в зал суда — он не в состоянии думать ни о своём деле, ни о том, что там говорят судья, прокурор и адвокат, ни о чём другом, кроме как о том, чтобы здесь, в зале суда, пока что-то происходит, согреться, и находиться подольше.

     Здесь же, в Атланте-сортировочной кондиционерные решётки не стандартные, а большие, с крупными ячейками, такие бумагой не забьешь. Картонок нет никаких, вообще ничего в камере, кроме врученной скатки и мыла с бижутерией. Чем заделать холод?

     Есть матрас: можно вырезать квадрат с нижней стороны — обтянут матрас каким-то зелёным огнестойким материалом типа клеенки, а внутренность — белая синтетическая, ее никак не использовать, расползается. Значит только клеенка годится, а закрепить ее тесемками, порвав простыню.

     Всё это нужно делать крайне аккуратно и незаметно, чтоб какой "суперкоп" не увидел, тогда это — "порча государственного имущества", протокол, тебе в личное дело — "shot" очередной, и ещё с твоего тюремного счёта снимут за порезанное. А когда оно уже висит на решетке, то ты ни при чём: "Начальник, я заехал — так уже было, что ты с меня хочешь?" Впрочем, если не создавать им проблем, то большая часть вертухаев без особой на то необходимости к тебе не придирается.

     А чем же резать матрас? С мылом выдали одну безопасную одноразовую бритву — специально для карцеров изобретённую: с коротенькой двухсантиметровой ручкой, и с лезвием зачастую запаянным так, что никак его не вытащить без чего-то металлического. А металла с острыми углами в карцерах нету.

     Да и не дадут в большинстве карцеров с бритвой экспериментировать: в тех, где душ в коридоре, после того как завели в него, закрыли решётку, сняли сквозь "кормушку" наручники и вручили мыло и бритву, вертухай рядом крутится, посматривает и покрикивает, что, мол, всего 5 или 10 минут сегодня, и за это время никак не успеть и искупаться, и попытаться вскрыть бритву и достать лезвие. Невскрываемые они голыми руками.

     Риск очень большой, особенно в карцерах MDC Brooklyn. Бритву после душа нужно сдавать вертухаю, бывает что они проверяют — на месте ли лезвие. Частенько и ручным металлодетектором сверху донизу тебя — и по дороге в душ, и обратно. И если найдут лезвие — это "shot" "сотой" серии — как за нож, за побег и за убийство, что может, в сумме с другими факторами, стоить тебе много дополнительных лет к сроку. Потому — всё с оглядкой, осмотрительно.

     Впрочем, здесь, в Атланте-сортировочной таких страстей нету, хоть и режим карцерный: почти постоянно закрыты, кормят сквозь кормушку, ларёк по ассортименту заточен под карцер, да и не было его уже вторую неделю, чтоб купить марок и ручку, а то трофейные ручки и карандаши уже почти исписал.

     Но есть и положительный момент: когда пересчитывают в 4 часа дня (а по выходным и в 10 утра), то не нужно вставать, как это обязательно по всем федеральным тюрьмам и зонам. И никто не дергает — заправлена ли к 7:30 утра твоя шконка или нет. А вот что не как в карцере, и не как по тюрьмам: здесь, на этой пересылке вертухаи совсем не шмонают камеры. Потому как все мы тут — транзитники, на сортировке, с собой ничего нет, прошли через раздевания-переодевания-детектора и взяться чему-либо запрещенному у нас просто неоткуда, кроме того, что просунули в кормушку, или что купили в ларьке, которого к тому же нет. И в котором (пожалуюсь) помимо прочего, чай они не продают.

     Зато за бритвами никто не следит: выдали одну, и делай с ней что хочешь. Так что задача — вскрыть, без ничего железного. Была бы бритва из мягкого упругого пластика — было бы сложнее, а эта из твердой пластмассы, так что дело несложное: десяток раз со всей силы швырнуть ее об стену или об пол — она и разлетится на составные части. Что и было проделано, и теперь есть в хозяйстве лезвие: взрезать матрас, нарезать тесемки, и затачивать трофейный карандаш. То есть, как в любой тюрьме: заехал, и начал обрастать хозяйством, как из ниоткуда всё появляется. Суп из топора.

     Но это было неделю тому, в первый день, до трёх промелькнувших сокамерников. А под вечер 23-го марта подогнала сортировочная машина следующего.

Санчо Панса и Дон Кихот. Иллюстрация к книге
"Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский"
     "Открылась дверь, и я в момент растаял..." — на пороге, со скаткой под мышкой стоял Санчо Панса: маленький, плотный, очень даже упитанный, квадратно-круглого сложения, помятый и взлохмаченный ёж.

— Заходи, Санчо Панса! Ты откуда такой помятый, на одеяле подбрасывали? Увы, этот Санчо "Дон Кихота" не читал, потому как "образование" американское, но, как впоследствии выяснилось, о книге слышал, и кто такой Санчо Панса — знает. Но сейчас удивился искренне:
— Почему на одеяле?
— Я тебе позже расскажу, а сейчас скажи — откуда, куда и кто ты по паспорту.

     Санчо Панса в миру оказался Мигелем Аррэдондо Рамиресом, тридцати трех лет, из них 20 лет — в Штатах, живет здесь же, в Атланте, срок — всего год с небольшим хвостиком за что-то наркотическое (судя по смехотворному сроку — наверное одна таблетка аспирина в деле фигурирует), в тюрьме никогда не был, но сейчас посидел пару недель на оклахомской пересылке, а везут его в тюрьму со странным названием, как из комикса: J-Rayz, где-то здесь, в Джорджии.

     После того как распаковался и устроился на нижней шконке, не переставая удивляться доставшейся нежно-розовой простыне, похожей на побывавший во многих боях парус, вручил ему Santa Biblia, которая была мне заместо подушки — чтоб он увереннее себя чувствовал, всё же что-то знакомое, они с детства с Библией своей католической вместе по жизни.

     Ухватился за неё сразу, как за спасательный круг, и здесь же спросил:
— А когда нас откроют?
— Может быть завтра, к 11 утра.
— Только завтра?!!
— Но скорее всего завтра не откроют, и послезавтра тоже, а только в понедельник.

— Эх, так ведь жена будет ругаться, что не позвонил!
— Странная у тебя жена какая-то, Санчо. Или она не в курсе, что ты в тюрьме?
— В курсе...
— Так объясни ей, что в тюрьме у тебя, в отличие от воли, нет возможности звонить когда захочешь. А если что натворишь, то могут вообще отключить телефон на несколько месяцев, или на весь год твоего срока. Или если в карцер попадешь — оттуда не назвонишься.

— Эх..., — тяжело вздохнул Санчо, и переключился на следующую в череде своих текущих трагедий,
— А что ж это мне такую разодранную простыню дали?..
— Санчо, этот вопрос легко решаем. У тебя есть несколько вариантов.
— Каких? Показать простыню полицейскому?

— Ну, можешь и показать. Будет любопытно посмотреть на его реакцию. Только рискуешь получить вместо простыни поновее — собеседование с психиатром. На самом деле всё проще: если тебе не нравится простыня, то ты можешь спать без простыни, на матрасе. Если тебе не нравится матрас, то, опять же, мы можем его снять и спи на голой железный шконке. Будешь?
— Нет... А что же делать?
— Ну, можешь ещё спать прямо на полу, на цементе. Крысы пока не приходили, в этот заезд не видел ни одной. А если и на полу не нравится, то можешь спать стоя, как лошадь. Вон в том углу. А утром я тебя разбужу к завтраку. Как раз овёс, то бишь овсянка завтра. Так что будем делать?
— Буду на простыне спать...
— Ну, и чудненько. Так что сейчас читай Библию, спи, а завтра я тебе расскажу про мексиканские тюремные банды, чтоб, раз ни в какой пока не состоишь, уже ориентировался, когда к тебе подойдут; про Санчо Панса с Дон Кихотом; про то как здесь на пересылке всё устроено; и про разное прочее, с чем придется тебе вскоре встретиться.

Иллюстрация Гюстава Доре к книге "Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский"
— Хорошо, — сказал Санчо Панса, и тут же выпалил очередь вопросов, — Перевели ли часы на летнее время? Трудно ли выучить русский? Зачем меня на одеяле подбрасывать?
— Санчо, на все вопросы ответ: не знаю. Что ещё у тебя неотложного?
—Эх... У друга, рядом с этой тюрьмой, работа, и я когда к нему приезжал, то смотрел на тюрьму, и всё хотел узнать — что за тюрьма такая, кто в ней?..
— Ну, Санчо, а теперь Господь услышал твои молитвы, и ты знаешь ответ. Ты в ней. А вообще поаккуратнее со своими желаниями нужно. Спи.
___

     Что именно разбудило — не пойму. И сколько времени — не ясно: ни неба не видно, ни часов нигде, как в казино. Наверное где-то пять утра. В холле темно, свет везде выключен на ночь, лишь два телевизора в холле на испанском бубнят наперебой, вертухай забыл. Что-то про анти-оружейные демонстрации в Атланте, Вашингтоне, Нью-Йорке, Чикаго. Ну, дай-то Бог, чтоб помогло. Хотя вряд ли такое чудо случится. С этими Диками Чейни и прочими из его стаи — любителями зарабатывать на оружии, войнах и убийствах — вопрос нужно решать более кардинальными методами, демонстрации эти им — по барабану.

     И число какое — тоже не ясно: то ли 24-е, то ли 25-е марта. Или не марта? Нет, вчера был март, значит и сегодня. Будем считать, что март. А год помню, кажется. Столетие Великой Октябрьской было вот-вот. Или будет? Или не Октябрьской? Ну, не важно. Все врут календари.

     Санчо Панса храпит внизу, как на работу пришёл, или на конкурс художественного храпа, во как заливается — с переливами, присвистами, сразу в нескольких октавах. Надо же, удивительно как: маленький такой, а храпа в нём очень много. Обжился уже за пару дней, комфортно ему. Рад, говорит, что не к мексам в камеру попал, а ко мне. Но на той зоне куда везут Санчо такой лафы не будет, от ихней здешней мексиканско-американской реальности негде будет ему спрятаться.

Фото: Expert
     Кондиционер холод гонит, нужно поправить баррикады на решетке кондиционерной. И вообще пора вставать и занимать пост у двери — отлавливать вертухая на обходе, чтоб свет включил. А пока — в темноте умыться да зубы почистить.

     Зубная щётка "безопасная", с маленькой ручкой, еле ухватить. Что ж, как в карцере, чтоб безоружные. Из двух, а лучше трех лезвий и обычной зубной щетки можно соорудить очень серьезное вооружение, а бритвы так режут, столько крови, что сразу о драке забывают, и бегут себя спасать.

     Снежки вашингтонские особо практикуют бритвы — вон когда Борю Шустера порезали, на шее шрамы — будь здоров, как выжил — ему самому странно. Повезло, успели в госпиталь.

     Эти "Ди Ци" негры и своих режут налево-направо, за что ни придётся. Как-то всей стаей, в одной из недавних тюрем, они сидели и смотрели в своей негритянской комнате телевизор (“общие” телевизоры — которых обычно 5-8 в тюремных блоках/казармах всегда обязательно распределены по расовому признаку: для “черных”, для “белых”, для “испанцев”, и соответственно, и программы по ним смотрят совершенно разные). Кто-то из снежков встал и канал переключил, не спрося сидевшего там же "Ди Ци" соплеменника. Тот, недолго думая, подошел и заколол переключившего заточкой. Так на стуле и оставили сидеть заколотого, а сами продолжили смотреть свой баскетбол. Только под вечер обнаружили вертухаи, что один снежок покинул организацию. Самоликвидировался, можно сказать. ”И вот вам результат — уж …”

     Но это в прошлом, а сейчас нужно отлавливать вертухая-Прометея, и дожидаться рассвета. А может быть и самолета, — куда они там меня повезут дальше, и что ещё покажут. Пора бы уже и дальше — в дорогу.

     Пора в дорогу, старина, подъем пропет,
     Ведь ты же сам мечтал услышать, старина,
     Как на заре стучатся волны в парапет,
     И чуть звенит бакштаг, как первая струна

USP Atlanta ночью
___

Подготовка к публикации: Solo & Lea. Компьютерный набор с рукописи: Лилия Васильева, EW7L. Иллюстрации и поиск информации: Lea & Эдуард Крицкий, NT2X. Сканирование и логистика: Олег Ашмаров, K0TF & Сергей Лысаков, R7KMA. Стихотворение про муравьёв: Григорий Медведев. Песня про дорогу: Владимир Ланцберг. Строфа про народ - из сказки "Про Федота-стрельца, удалого молодца" Леонида Филатова.
Print Friendly and PDF

вторник, 20 марта 2018 г.

Рывок на запад

Этап - 2018: FCI Williamsburg > USP Atlanta

5496 дней со дня ареста
автор: Роман Вега

Фото: TheAdvocate
"Зачастую дорога, сама по себе, оказывается более важным событием, чем прибытие в пункт назначения”.
                                                                 - Роберт Пирсиг.

     Приходили наркотические собаки - две штуки. Собаками рулили не наши тюремные вертухаи из FCI Williamsburg, а залётные, на вид - обычные полицейские, видать собаководы от местного шерифа, или агенты ближайшего отделения DEA (Агентства по борьбе с наркотиками); а наши "родные" вертухаи шли следом за собаками, как волны на берег накатываясь на блоки дружной, но мрачно-ленивой толпой, шмоная камеру за камерой без особого энтузиазма.

     К слову: недавно с воли мне высказали, что, мол, слова типа "шмон", "шконка", и т.п. в моих тюремных повествованиях режут слух, как бы "спотыкают” при прочтении, и что, мол, в других, не тюремных текстах, слог мой несколько другой, более "литературный" и удобный вольному уху.

     Возможно, это как с рыбалкой: для домохозяйки любая рыба - это прежде всего просто рыба, которую можно варить или жарить, и другие рыбные нюансы, кроме как с кулинарной точки зрения, мало интересны и несущественны. Другое дело - рыбак, для которого разные рыбы: щука и окунь, камбала и карась - отличаются друг от друга как небо и земля по множеству других признаков, домохозяйке вовсе не известных, да и неинтересных: на что та или иная рыба клюёт, какие у неё повадки, характер, и т.д.

     Так и здесь: как можно назвать, обозначить, максимально полно и близко к происходящему ухватив суть, стихийное бедствие, при котором все из тумбочек летит на пол; матрацы - взрезаются; всё в камере переворачивается вверх дном; одежда тоже оказывается на полу, со следами ботинок; всё, что можно порвать или поломать - порвано и поломано, а если, случаем, было что в кружке налито, или какой шампунь стоял - всё вылито на куда пришлось.

     Как назвать это? Обыск? Нет, это - не обыск. Обыск - это нечто другое: легкое и воздушное. Как легкий порыв ветра нельзя сравнить с ураганом. Потому это именно “шмон”, и более подходящего слова не подобрать в нашем "великом и могучем".

Фото: Prisonrideshare
     Или: можно ли назвать сваренную из толстых листов железа некую двухэтажную, а то и трехэтажную конструкцию кроватью или койкой? Нельзя никак. Эта железяка не является ни тем, ни другим, как бы вольному уху ни хотелось слышать привычное и понятное, и лишь слово "шконка" более-менее подходит, передаёт суть.

     Но вернусь к прыгающим по шконкам собакам, пока мы в окна наблюдаем за соседним 2-м корпусом, в котором всё действо и происходит, и гадаем: хватит ли у собак и стаи вертухаев рвения и сил, чтобы, прошмонав четыре блока этого второго корпуса (откуда я так вовремя недавно переехал), ринуться дальше: на находящийся левее третий корпус, или правее - на наш первый.

     Пронесёт - не пронесет? Латиносы ставки делают между собой.

     Там же, во втором корпусе, на время шмона, всех, блок за блоком выводят и прогоняют через R&D, где живёт full body scanner: детектор, сканирующий тебя с головы до ног, на предмет не только металла, но и разного другого. “Штатно" этот сканер используется при заезде и отправке: становишься боком на небольшую платформу, ноги на ширине плеч, руки по швам, подбородок прижат к груди, и оно тебя неспеша катит сквозь рамку.

     Если завтра, 16 марта, вторая после фальстарта попытка распрощаться с Заповедником и уйти на этап состоится, то будут через этот сканер катать и нас, перед игрой в переодевание.

     А пока наблюдаем. Что-то нашли, видать: двух снежков в наручниках повели в карцер, а собак - на выход из зоны. Хорошо, значит пронесло - не будет дурдомчика у нас. Мексиканец Рауль проспорил пять макрелей другому мексу: ставил на то, что шмонать будут и другие корпуса.

    Под вечер вывесили списки: мне явиться в R&D, на этап к 7:30 утра. Что ж, давно готов, лишь последние штрихи до отбоя: в душ; побриться (а то никогда не известно когда и где на этапе будет такая возможность); вручить итальяно-американцу Джону стопку книг, с наказом завтра отнести в библиотеку; кое-что дописать, и конверты - в почтовый ящик. И - нужно выспаться, чтобы от завтрашней экскурсии получить максимум положительных впечатлений, да и по другим, более важным причинам - сознание должно быть ясным и на стреме.

Посланный из USP Atlanta
конверт с той самой маркой
Неделю тому, под шумок фальстарта выдуренные у R&D вертухая синие "этапные" тапки уже за эти дни спокойно и надежно “перезарядил" одной маркой, заклеив всё основательно, добытым в кожевническом классе резиновым клеем, и теперь осталось только проскочить в этих тапках сквозь предэтапное переодевание, чтоб не заставили поменять на другие. А вот при заезде в USP Atlanta - уже как карты лягут.

(Забегая наперёд: карты в Атланте легли как нужно, и всё здесь написанное ушло на волю именно с этой маркой.)
___

     Сокамерника Билла утром 16-го марта будить не стал - ничего другого, кроме того, что он очень голодный, Билл мне не скажет на прощание, так что просто оставил на его тумбочке записку: "Bye-bye, Bill!" .

     И - бегом на завтрак (овсянка сегодня), где на крыше столовки, на этот раз уже в стратегически правильном месте, ждала ворона.

- Бывай, ворона! Удачи тебе.
- Кар, кар, кар. Каррр! - попрощалась и она, взмахнула крыльями, и полетела в лес, докладывать оперативную обстановку.

Фото: Wikipedia
     А по дороге в R&D опять прибился ко мне круглолицый, улыбающийся, но всегда какой-то хитро-настороженный турок Осман, уже пытавшийся полоскать мозги неделю тому: за полчаса езды успел вылить на меня море информации о ценах на проституток от Мексики до Нью-Джерси, во всех подробностях, и расписать как они, проститутки, его очень любят, даже без знания им английского.

     То есть, точнее - любили, потому как отсидел Осман уже 13 лет, а осталось всего ничего: чуть больше года. Фамилия у него труднопроизносимая, вертухаи обычно ограничиваются лишь первым слогом: Ozsusamlar, а везут на зону в Иллинойс, где сидит его отец, тянущий гораздо больший срок.

     До ареста Осман жил, работал и, так сказать, "проституировал" в Нью-Джерси, при этом за много лет нахождения в США умудрился не выучить на английском ни одного слова, помимо "Хай!" и "Бай!"; что, впрочем, не помешало ему натурализоваться и стать гражданином США.

Тюрьма “супермакс”ADX Florence в Колорадо.
Фото: Aferizm.ru
     Так как в деле Османа и его отца фигурирует то ли заказное убийство, то ли подготовка к нему, и, вероятно, в силу ещё каких-то отягощающих факторов, на первые 4 года отсидки положили его в "супермакс" тюрьму ADX Florence в Колорадо, где, вопреки опасениям, было ему неплохо, на порядок получше, чем во всех остальных, более "мягких" тюрьмах после этого.

     У каждого там - своя отдельная камера с телевизором (хотя первые две недели свежезаехавшим телевизор запрещён, отключают); раз в день выпускают на час на прогулку в одиночную прогулочную клетку, соседствующую с другими такими же, что оставляло возможность время от времени увидеть и поговорить сквозь решетку с другими сидельцами, при этом не забывая, что видеокамеры по углам пишут и видео и аудио. А кормят, по тюремным меркам, более чем хорошо, не сравнить ни с одной другой тюрьмой в США.

Камера в тюрьме “супермакс” ADX Florence.
Фото: Aferizm.ru
     Рассказывать об этой "супермакс" тюрьме можно и нужно много, но это - отдельно. Кроме Османа, пересекался и с другими, побывавшими в ADX Florence, включая и недавнего сокамерника Пита "Троцкого". Сюда же, в ADX, сперва планировали направить и Виктора Бута, но адвокаты смогли добиться перебивки тюрьмы на USP Marion, которая теоретически по режиму - полегче, но на практике - на порядок хуже и опаснее.

     Первого "супермакс" зека Осман увидел только через несколько недель после заезда: в соседнюю прогулочную клетку вывели араба в бороде.

- Салам алейкум! - обрадованно воскликнул Осман, признав единоверца.
- Алейкум салам. - ответил борода.
- Ты - турок? Знаешь турецкий? - с надеждой спросил Осман, на турецком.

     Борода турецкого не знал, но ответил на каком-то относительно понятном Осману языке, что нет, не турок. И даже, показалось, обиделся.

- А кто ты? - расстроился Осман.
- Я - Закария Мусави! - ответил борода.
- А за что ты здесь?
- Как это "за что"? - опешил Закария, - За 9/11, конечно.

Zacarias Moussaoui. Фото: Who.What.Why
     Не знавший тогда английского Осман, будучи, к тому же, все свои американские года занят исключительно работой и проститутками, новостями по жизни не интересовался, так что не удивительно, что события 9/11 как-то проскочили мимо его сознания, ну а деталей и действующих лиц не знал точно. Потому лишь уважительно кивнул, поблагодарив Захарию, и с неослабевающий надеждой спросил:

- А турки здесь есть?
- Нету, - буркнул Закария, - Есть арабы. Учи арабский и читай Коран.

     На чём и распрощались. Учить арабский Осман не стал, а вот английский, за 4 года сидения перед телевизором в "супермакс" и 9 последующих лет по другим тюрьмам - освоил, довольно бойко лопочет. Книги, газеты и журналы на турецком в ADX не пропускают, так что другого выхода ему не оставили.

     А во время следствия и в ожидании приговора держали его в MDC Brooklyn, и на туда приходили Осману две ежедневные турецкие газеты, которые, ввиду невозможности общения с окружающими на английском, прочитывались им от корки до корки, включая объявления о пропавших в Стамбуле собаках. После чего перечитывались по-новой. Там, в MDC, с Османом я не пересекался, а вот его отца - помню, одно время сидели вместе на одном этаже.

     Помимо нас с Османом, с compound-а, т.е. со “двора” тюрьмы, на этап сегодня идут ещё 14 человек: двое белых, два латиноса, и 10 снежков. Позже добавили из карцера ещё пятерых: трое снежков, все как один - с золотыми зубами, и двое обрюзгло-потухших белых явно педофильного вида, лет по 30-35. Их, таких, как-то сразу распознаёшь.

     Видно, прятали всё время в карцере, на "дворе" их не видел. Они часто само-сдаются: бегом в лейтенантский офис, и просятся в карцер - мол, опасаются за свою жизнь. Когда насиловали детей - не опасались, а тут вот страшно им. И лейтенант, по правилам, должен их спрятать, хотя потом всегда стараются бросить поскорее на этап, избавиться.

     В Вильямсбурге педофилов и прочих "чомо" немного, с полсотни, а вот в Калифорнии, в тюрьме FCI Lompoc было их под 800, этакий рассадник. Вообще много их в США, и почти все - белые.

     Ещё, бывает, сдаются в карцер те, кто задолжал, и не может расплатиться (частенько это - белые наркоманы ("junky"), и те, кого прояснили как стукачей или работающих на федералов. Бывают и другие причины, по которым бегут сдаваться. Впрочем, добежать успевают не всегда.

     Двое потухших испуганно шепчутся в углу нашей "камеры ожидания", высматривают - нет ли кого среди нас, кто знает их лично, от кого может исходить угроза. Успокоились, затихли этакими расплывшимися медузами мёртво-мучного цвета - в карцере-то солнца не видели месяцами, на одиночный прогулочный дворик карцера выходить боятся, да и за собой не следят - никакой физкультуры, лежат всю дорогу бревнами по шконкам, оттого и такие. Да и нам - не до потухших, сейчас бы только уйти на этап благополучно, чтоб не сорвалось опять.

     С вертухайской сменой в R&D подфартило: знакомые, нормальные, не выслуживающиеся, и не выискивающие - чем бы зекам насолить. Наоборот - хотят поскорее нас отправить; так что быстро прогнали по одному через сканер и через стриптиз с переодеванием.

     Тут тоже фартит: не только "заряженные" тапки разрешили оставить, но и предусмотрительно с утра надетые две футболки и три пары носков (которых много не бывает - никогда не знаешь какой холод врубят в автобусе, и в "камере ожидания" в Атланте). Вручили лишь дорожные штаны цвета хаки, а тем пятерым, что из карцера - одноразовые пластико-бумажные, небесно-голубого цвета. Надо же, за 15 лет такого цвета штанов еще не видел у них. Поверх - наручники, цепи, кандалы.

     Поданная карета на этот раз оказалось несколько иного фасона: отсека для "особо опасных" нету, а водителя с охраной от нашего салона отделяет только одна решетка с дверью, так что я пристроился на первое же сиденье слева, - можно будет и в окно смотреть, и, сквозь решётку - прямо по курсу, между водителем и охранником, над стойкой для винтовки.

     В автобусе 19 рядов, двойные сиденья справа и слева от прохода, а нас всего 21, так что будем ехать как короли. И окна большие, красота!

     Попытался было Осман пристроиться рядом, но прогнал его - мои, мол, может спать буду. Подустал от его ровно льющихся рассказов на любимую тему: о проститутках и ценах: от 10 долларов в Мексике до 600 где-то в каком-то там клубе в Нью-Джерси. Его бы с Лёней Тарзаном свести, небось сутками бы болтали. А так - про "супермакс" Осман уже рассказал всё, что помнил, про секреты приготовления турецкого плова - тоже, так что пусть едет без меня, в отдельном купе.

     У автобусных вертухаев, которых на этот раз трое, на курточках надписи: USP Atlanta. Один - очень жирный негр, может кило 350 в нём, не ходит, а совершает подвиг, переставляя ногу, потом другую, отдуваясь после каждого преодоленного шага. Как такого в вертухаи взяли - не ясно. Хотя, скорее всего, когда брали - был в пределах, а после - разожрался, и теперь уволить не могут, вертухайский профсоюз на страже. На прошлой неделе другие за нами приезжали.

     Затащили в брюхо автобуса коробки с нашими сопроводительными делами, и покатились к выезду-предбаннику на периметре. В предбаннике - избушка охраны, куда при заезде на зону они сдавали стволы, а сейчас вернули. Mossberg (или что оно такое, так и не могу распознать) - справа от водителя в стойку, мушкой ко мне, стволом вверх, и поехали уже за периметр, на волю.

     В решетчатой двери, на уровне груди - треугольное отверстие, как раз для ствола этого "Моссберга": расстреливать нас по одному, как зайцев в тире, если что. Впрочем, не удивлюсь, если и стволы у них в таком же состоянии небоеготовности, как "Тасеры" на прошлой неделе. Бардак потому что, непрофессионализм сверху донизу - как в Секретной Службе США - любители, а не профессионалы.

     Одного из потухших подозвал вертухай к решетке, сквозь "расстрельное" отверстие отомкнул ему наручники, просунул пластиковый мусорный кулек; назначил ответственным за мусор. Тот послушно и с готовностью, видать не в первый раз. У вертухаев тоже глаз наметан - различают кто согласится, а кто пошлет подальше. Хотя откуда мусору взяться? Когда заходили в автобус, вертухай вручил коричневые бумажные кульки с сухпаем: 4 кусочка хлеба, ломтик мокрой болоньи, и мелкое (но вкусное) яблоко. Это нам на доехать до Атланты

Фото: Tripadvisor
    И - поехали. По несколько иному маршруту, чем на прошлой неделе, но как ни едь - мимо городка Manning с уже знакомым Taco Bell не проехать. Хотя на этот раз останавливаться не стали.

     Здорово в окно смотреть на окружающий мир после двух лет в Заповеднике безвылазно. Деревья, дорога, люди, машины. Хотя такое ощущение как разглядывать жизнь рыб в аквариуме: да, интересно, но отстраненно; другой мир, частью которого ты не являешься, и, в моём частном случае, слава Богу, являться не будешь. А просто как вывезли на автобусную экскурсию, которая через несколько часов, поколесив по стране, закончится, и ты вернешься обратно, на поджидающее в порту круизное судно, на котором и прибыл. Чтобы двигаться дальше, сохранив об этой случайной экскурсии только смутные воспоминания. А звездно-полосатый аквариум пусть живёт дальше без меня, своей жизнью.

     Выехали на 95 interstate дорогу, в сторону Саванны, с полчаса прокатились на юг. Много раз здесь проезжал в 1990-х, сидя за баранкой: то из Нью-Йорка в Майами или Новый Орлеан, то - обратно на север.

     Съехали с 95-й, и дальше - на запад. Уже Джорджия, города Columbus, Augusta, Athens. И скоро - Атланта. Впервые был в Атланте в 1991-м, по приглашению Southeastern DX Club, как будто совсем недавно по ощущениям, а вот, поди ж ты, уже 27 лет прошло.

Из архива 1991-го года
     Атланта мало изменилось с того времени, только тогда, в самый первый раз, виделась она мне совершенно другой: более сказочной, интересной и необыкновенной, чем во все последующие приезды и проезды. А уж о том, что в будущем, и не раз, придётся гостить в USP Atlanta - представить тогда было совершенно невозможно.

     Определенные места на земле: города и страны, бывает, возвращаются в нашу жизнь по нескольку раз, опять и опять; причём каждый раз - по совершенно разным, никак не связанным друг с другом траекториям и поводам. Мы оказываемся в тех же точках пространства снова и снова, через года и десятилетия, как будто притягивают они нас к себе на совершенно необъяснимом нам уровне. И каждый раз остается только удивляться хитросплетениям судьбы.

     У каждого этот географический набор свой, и его нетрудно вычислить, внимательно перебрав четки прожитых лет. Попробуйте сами.

     Мой же патронташ таких мест, каждое из которых заманивало, или, скорее, врывалось в жизнь, каждый раз - совершенно разными дорогами как минимум трижды, довольно пестр. И вот сейчас, составив список (скорее всего - не полный), и разглядывая разноцветные камешки этого калейдоскопа, я в полном недоумении: откуда это всё взялось на моём пути, и частью какой мозаики является? Кто выкладывает ее, и что на ней, в конечном итоге, будет изображено? И когда?

     Начну с Атланты, раз сейчас - опять по дороге к ней, может быть, с 1991-го - в десятый раз: Атланта, Нью-Йорк, Новый Орлеан, Майами, Бостон, Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Лас-Вегас, Одесса, Днепропетровск, Ленинград (т.е. сейчас Санкт-Петербург), Москва, Киев, Пуэрто-Рико, Эквадор, Мальта, Сицилия, Вена, Стамбул, София, Токио, Сайгон (Хо Ши Мин), Эмираты, остров Гренада, Сейшелы, Кабул, и, совершенно необъяснимо почему - городок Первомайск в Николаевской области.

     Очень странно всё это. Может нас снова и снова притягивает, забрасывает в те места, в которых мы жили до этого, в прошлых жизнях?

     А что получилось с аналогичным списком у вас?

___


     Пока суд да дело, вот уже и пригород Атланты. Съехали с трассы, и дальше - по мелким улочкам. Тут всё знакомо: домики малюсенькие, как из сказки, почти впритык друг к дружке, чуть ли не стена к стене. Сперва идут ухоженные, симпатичные, загляденье, как игрушечные, кое-где даже небольшие палисадники с цветами. Слева по курсу промелькнула зелёная поляна с большой белоснежной статуей Будды - кажется японского разлива - Майтрея, и дальше как бы не ворота Синто. Надо же, не было этого раньше, или не разглядел.

Фото: Открытый город
     Ближе к тюрьме картина резко меняется: домики явно неухоженные, разбитые, перекособоченные, мусор кругом, и, конечно, вот и жители: троица снежков, лет по 25-30, в полуспущенных, чтобы была видна задница, штанах - тусуются на углу, поплевывая под ноги, и глядя в пространство и в автобус полностью пустыми глазами. Видать дилера поджидают, он их оживит.

     Точно такие же сидят сзади, за спиной у меня. Всю дорогу рты не закрывались: кто чем кололся, что курил, почём продавал и покупал. Хорошо, что давно настропалился эти их базары отфильтровывать, отключать от других сигналов внешнего мира, только чтоб реп и хип-хоп не орали, а так - пусть тарахтят.

     Вот и тюрьма. Приехали. Где-то часа 4 дня, судя по солнцу, быстро добрались. Может успеем к ужину, хотя вряд ли: пока в R&D нас обработают и разведут по хатам - ещё несколько часов пройдёт. Получим тот же сухпай, что на ланч выдали, а горячее сегодня не светит.

Тюрьма USP Atlanta. Фото: Сomplex
     Для тюремных автобусов сделан сбоку тюрьмы такой как бы встроенный гараж: вверх открываются ворота, автобус закатывается, почти впритык к стенам, ворота закрываются. Заехали. Начинается выгрузка. Сперва вертухаи сдают оружие в боковую комнату, потом - уволакивают в недра тюрьмы коробки с файлами, после чего - наша очередь.

М.К. Эшер, “Вверх и вниз”
("Up and Down")
     Один за другим, гуськом, звеня кандалами, через несколько дверей-решеток, открывающихся-откатывающихся в сторону по команде с центрального пульта, по длинным казематным коридорам с каменными стенами, по лестнице на второй этаж, опять по коридорам и сквозь череду дверей. Замок Эшера.

     Добрались до их R&D. Тут всё знакомо и привычно, включая полный бардак и дезорганизацию. Но чем больше бардак, и чем сильнее хаос в вертухайских головах, тем больше возможностей, если быть начеку и не зевать.

     На входе - рамка металлодетектора, и специальное кресло-детектор, с высокой спинкой и широкой полкой поверх неё. Сперва нужно пристроить на эту полку подбородок, потом голову левой щекой, правой, после чего сесть в кресло, и если не завизжало оно ни на каком из этапов этого действа, то можно идти по конвейеру дальше: стриптиз, переодевание в темно-бордовые комбинезоны (раньше были жёлтые) с надписью большими черными буквами на спине DCU INMATE, отпечатки, заполнение бумаг, собеседование с гестапо, counselor-ом, медиком, психологом, и фотосессия. Но меня тут раньше фотографировали, фото есть в базе, так что не нужно.

     Требуют возвращать выданные для заполнения бумаг короткие карандашики, и строго за этим следят, но, будучи наготове, задурил вертухаю голову разговором, и первый - и очень важный - трофей добыт, ура! И - тапки проскочили!

     Дождались, пока всех обработают. Задержка, в основном, из-за "таблеточкиков": у большей части какие-то таблетки выписаны, разбираются где чье.

     Всё, пошли. Выдали по сухпаю, по скатке (коричневые простыня и застиранное одеяло, старенькое всё, но на этот раз без дыр, полотенце розовое, с размером которого уже прогресс - где-то в 5 моих ладоней), и - в недра тюрьмы, на этот раз селят на первый этаж, в DC-1, это где в 2007-м были крысы. Ну-ка, ну-ка...

     Блок DC-1, состоит из одного "следственного" крыла (120 человек: два яруса, по 30 двухместных камер на каждом; но бывает, что селят по 3-4 человека в камеру, бросая два матраса на пол) - для тех, кто готовится к суду или ожидает приговора в федеральном суде Атланты; и из другого, "пересыльного" крыла, в котором тоже 60 камер. В "пересыльном" - транзитники ("hold-over inmates"). Оба крыла отделены друг от друга одной решёткой с дверью, и можно, при удаче, или по договоренности, докричаться до того, кто нужен с другой половины.

     Сбоку "пересыльного" крыла, куда нас будут селить, приткнулся ещё небольшой карцер, камер на 10 - для "особикoв"; диких, информаторов, сдавшихся педофилов, и тех кого после драк или ещё чего держат под административным внутритюремным следствием.

     Народ во всех этих разных "крыльях" и в карцере друг с другом не пересекается. В теории. Есть ещё блок DC-2, этажом выше, и там всё устроено примерно так же, как и в DC-1, лишь обычно в DC-2 оба крыла - "пересыльные".

     Но сперва нашу вильямсбургскую компанию завели на небольшой крытый прогулочный дворик "следственного" крыла, и пока шли сквозь парад, смотрел - нет ли наших лиц, и выглядывал Романа Селезнева, который несколько месяцев тому точно был здесь. Увы, никого. Займусь вопросом позже.

     Во дворике шнырь вручил джентльменский набор: по "безопасной" зубной щетке (с ручкой длиной в пару сантиметров), такую же одноразовую бритву, которая не бреет (что всегда приводит меня в недоумение: пробовал ли сам изобретатель этого чуда им бриться на практике?), мелкий тюбик зубной пасты, пенопластовый стаканчик, и - ух ты! - кусок мыла! Ну, ничего себе! Вот это сюрприз, ура! Хорошая тюрьма.

     Осман рядом тусуется: "Раша, мы же вместе, Крым и Турция - братья, пойдём в одну камеру?". Очень маловероятно, что нам дадут возможность выбирать сокамерника - пустых камер на этой пересылке почти никогда не бывает, так что скорее всего распихают на свободные места, куда придется. Но пусть он эту информацию получит не от меня, а на практике. Да и его пластинку с одной и той же песней "Проститутки в моей жизни" не хочу.

     Нескольких снежков выдернули по камерам в “следственное" крыло. Может и нас? Было бы неплохо... В "следственном" камеры открыты ежедневно, с 6 утра до отбоя, лишь с перерывом на дневной пересчет, и можно успеть спокойно и в душ, и к телефонам, да и народ бы смог пролистать подробнее.

     В "пересыльном" могут по нескольку дней вообще не открывать, а когда откроют - то на час-два, вот и умудрись везде успеть, сквозь очереди: и в душ, и к телефону, и всякое другое: смена белья, ларёк (раз в неделю), и т.д. А пробежаться и найти какие-либо читабельные книги, да ручку, бумагу, конверт - уже не успеть, вертухай кричит, что 5 минут до закрытия, а ты за полтора часа так и не достоялся до телефона, а откроют ли завтра - неизвестно. Скорее нет, чем да.

     Нет, не подфартило в этом, повели в "пересыльное" крыло. Это тоскливее. Но ничего. А пока нужно глядеть в оба, может что полезное по дороге попадется.

     Скомандовали стоять у вертухайского стола в холле. Все камеры закрыты, народ сквозь дверные окошки-амбразуры выглядывает, нас рассматривает. Рядом - полка с ошметками нескольких книг: Библия на испанском, Коран на английском, автобиография какой-то ихней актрисы, о которой не знаю, и знать не хочу. И - без обложки, половина ещё какой-то книги. Ну-ка, ну-ка... Robert Pirsig "Zen and the Art of Motorcycle Maintenance". Хвать! Ура!

   И не беда, что только с 1-ой по 142-ю страницу, а остальное всё оторвано. Было бы хуже, если бы оказалась это только вторая половина, а так - дочитаю до 142-й, а там где-то когда-то и целиком книга попадётся, продолжу. Тем более, что несколько тюрем тому уже пересекались наши дороги, да тогда не успел прочесть.

     Вертухай же тем временем в процессе распихивания нас по камерам, - как и предполагал, на любые свободные места. Османа определили в 217-ю, на второй ярус, всех остальных тоже распихали, остался не пристроенным только один из потухших, и, по алфавиту в их списке по фамилии последний - Вега.

     Потухшего - в камеру 118. Но он, шагнув, сразу обратно шарахнулся, как ошпаренный, и залопотал что-то перепуганно. Глянул я - в камере один человек, явно латинос, но белый и седой, худощавый, лет 65-70. Стоит у шконки подбоченясь, и, усмехаясь, рассматривает потухшего и нас с вертухаем. На двери камеры - черно-белая копия карточки его, с фото: Manuel Gonzalez-Gonzalez, хм... Надо же, прям как "Джонсон & Джонсон", или единый в двух лицах Янус Полуэктович у Стругацких.

     Эта "двухэтажность" фамилий практикуется по Латинской Америке: при рождении ребенку дают фамилии отца и матери, которые у Мануэля явно были однофамильцами, отсюда такая необычная конструкция.

- Ты чего это? - вертухай протухшему.
- Не пойду я сюда, не пойду, не пойду, не могу с ним! - тот в панике затараторил.

     Вертухаям лишние конфликты в их смену тоже не нужны, и хотя они обычно торопятся поскорее расселить, и сдыхаться от всех, но в целом смотрят - кого к кому селят: чтоб белый не попал к негру, мекс "нортеньо" - к мексу “сурэньо", "чомо" - к "арийскому брату", и т.п., - чтобы не поубивали или не покалечили друг друга, а им потом бумаги писать. Хотя проколы бывают.

     По тюрьмам Штатов несколько сот банд и группировок, и многие из них - в смертельной вражде друг с другом, иногда вплоть до того, что, оказавшись вместе, один из них обязан убить другого.

Фото: T-Nation
     В теории, все эти банды администрацией не приветствуются, на практике же межгрупповая и межрасовая вражда очень даже используется и, до какой-то степени - культивируется и поощряется.

     Некоторые банды - чисто внутритюремные, некоторые - действуют и на воле. Негритянские "Крипс" враждуют с "Блодс", отстреливая друг друга. Вашингтонские негры "Ди Cи" враждуют со всеми, и среди "черных" банд они, пожалуй, самые жестокие и безбашенные, и то, что они творят - за пределами человеческого. Тупое зверье. По тюрьмам эти "Ди Cи" - всегда источники конфликтов, и львиная доля тюремных убийств - их рук дело.

     MS-13 - сальвадорцы, на этих тоже пробы негде ставить: убивают и насилуют налево и направо, но больше на воле, чем по тюрьмам, хотя тут тоже бед от них хватает. Лет 8 тому сидел в карцере вместе с одним из них, так что наслушался рассказов.

     Много мексиканских группировок и банд: "Пайса" - разномастные мексы, враждуют с мексами "нортэньо" (база, или гнездо - север Калифорнии) и мексами "сурэньо" (юг Калифорнии, хотя и тех и других хватает по всей стране), которые, в свою очередь, враждуют друг с другом, и с мексами из банд "Боррачо" (гнездо в Техасе) и "Тангос".

     Банда "Латинские короли" ("Latin Kings") образовалась в Чикаго, но давно расползлась по всем крупным городам Штатов. Эти объединяют разных латиносов, межнациональная банда, можно сказать.

     Чисто доминиканская банда "Тринитарио" враждует со всеми, но больше - охотится за своими, так как, уж не знаю в силу каких таких антропологических или культурных особенностей этой нации, арестованные за что-либо доминиканцы наперегонки сдают друг друга, почти в 100% случаев.

     Межнациональные банды "Джи Ди" ("Ganster Disablers") и "Латин Джи Ди" ("Latin Ganster Disablers") воюют с неграми, и с некоторыми из своих. И - с белыми.

     Банды белые: "Арийские братья" ("Arian Brothers"), "Грязные белые парни" ("Dirty White Boys") и разные другие воюют с неграми (особенно с "Ди Cи"), и иногда - с латиносами. Но особенно ретиво убивают и калечат белых "чомо". Попутно не обходится и без еврейских погромов, чего, как учит нас история, трудно избежать.

     Очень пестрый бандитский мир у пуэрториканцев, и все они, прежде всего, враждуют друг с другом: "Ньетас" (является, скорее, конгломератом большого количества мелких банд), "Двадцать седьмые" (враждуют с "Ньетас"), "Двадцать пятые", "Акулы" ("Tibarones"), и еще дюжина разных.

     Помимо этого, есть по тюрьмам ещё и региональные (по регионам Штатов) картели, или "карты": латиносы могут объединяться в "South cart" (это Флорида и несколько южных штатов), "NY cart" (штат Нью-Йорк), "Midwest cart", и т.д.

     У армян Лос-Анджелеса - "Армянская сила" ("Armenian power"). В тюрьме Ломпок в Калифорнии было много армянских ребят, и их "Армянская сила" - это скорее не банда, и не группировка, а как бы “силы самообороны". Не знаю отчего, но часто по тюрьмам армяне "ходят" в смычке с мексиканцами, вот только не помню - какой именно расфасовки. А в тюрьме Terminal Island вообще “смычка города и деревни" дошла до того, что армянин командовал всеми тамошними мексами, был "shot-caller"-ом, т.е. "назначающим - кого стрелять".

     В тюрьме FCI Williamsburg в январе 2018-го с месяц моим сокамерником был "шот-коллер” мексиканских "Пайса", так что поневоле пришлось наблюдать за происходящими у них "правилками" и разборками.

     Интересно, что как бы мексиканские и латинские банды, группировки и карты ни воевали друг с другом, но когда грядет серьезная стычка с неграми или белыми - они всегда объединяются, и идут одним фронтом.

     Вообще, взаимоотношения и иерархия внутри банд, и между ними - это тема неисчерпаемая, но мне - неинтересная, потому вернусь в вечер 16-го марта 2018-го, к дверям камеры 118 "пересыльного" крыла блока DC-1 тюрьмы USP Atlanta.

     Похоже, что потухший "чомо" не распознал в двухэтажном Гонзалесе латиноса, а принял за "арийского брата", или еще кого из той же оперы, хотя у “арийских братьев" обычно вся морда лица в свастиках, а у одного, с которым сидел в карцере, на щеках было по портрету Гитлера: в анфас и в профиль. У Мануэля же татуировок не видно никаких, но у страха глаза велики.

     Гляжу через плечо вертухая: камера чистая, взгляд у Гонзалеса не безумный, не злобный, и не настороженный, а любопытно-веселый, то есть правильный взгляд. Ну, а что вид у него несколько свирепо-взлохмаченный, так я тоже не подарок, если в зеркало посмотреть. И что-то ещё неуловимое щелкнуло, за пределами сознания, подсказывая: нужно мне сюда почему-то.

- На английском говоришь? - спросил Гонзалеса по-испански, пока вертухай пытает потухшего на предмет его проблем.
- Говорю. - по-английски ответил.
- Откуда ты?
- Пуэрто-Рико.
- Рэп и прочий хип-хоп по ночам орёшь, с притопами-прихлопами?
- Нет. - смеётся.
- На пол не плюешь? - это у меня расширился кругозор после опыта недавнего проживания со Снежком.
- С чего бы это мне на пол плевать? - озадачился Гонзалез.
- Ну, хорошо. - повернулся я к вертухаю, - Начальник, если Гонзалес-Гонзалес не против, то я пойду в эту хату.

     Вертухай облегчённо вздохнул, дернул потухшего в сторону, я шагнул внутрь, железная дверь за спиной захлопнулась, и мы пожали руки.

- Роман.
- Мануэль, но меня больше знают как "Коло".

     Так мы пересеклись с Коло (от испанского "Colorado" - “красный") - пилотом, фермером, авантюристом и бизнесменом, который за 71 год успел пожить по всей Латинской Америке, побывать основным партнером колумбийского Кали картеля в США, быть 14 лет в бегах от американской юстиции, а на сегодняшний день - отсидеть по 17 тюрьмам США 24 года, из наваленного Федеральным судом США срока в 6 пожизненных заключений плюс 120 лет сверху.

     Хотя в тот вечер мы этого не знали, впереди у нас было трое суток разговоров, вопросов и ответов, и - самой основательной сортировки происходящего, включая скрупулезный разбор его ситуации на предмет путей скорейшего выхода. Такие пути мы нашли, да и во многих других, более важных вещах навели резкость.

     Пересылки не только сортируют нас по тюрьмам и этапам, но вот, бывает, что дают возможность, особенно если повезет с попутчиком, произвести внутреннюю сортировку, утряску и переоценку прожитого, настоящего, будущего, и всего, что происходит с нами и вокруг нас.

     На этот раз Атланта-сортировочная задержала на дольше, чем рассчитывал. Хотя, видимо в качестве компенсации, подарила целый букет интересных встреч и ситуаций, о которых, как и о методах разборок "Арийских братьев" с отступниками, а также текущей обстановке со здешним поголовьем тараканов - отдельный рассказ.

Фото: Daily Mail
___

Подготовка к публикации: Solo и Lea. Компьютерный набор с рукописного текста - Лилия Васильева, EW7L. Помощь с иллюстрациями и информацией: Lea; Олег Ашмаров, K0TF; Эдуард Крицкий, NT2X.
___

Читали?: Георгий Владимов "Верный Руслан"




Print Friendly and PDF