понедельник, 14 июля 2014 г.

Правило двух минут

автор: Джеймс Клиар
 

Существует простая стратегия, с помощью которой легко и просто преодолеть привычку бесконечно откладывать дела. Большинство дел, которые долго откладываются, на самом деле не так сложно сделать. Ведь у вас есть талант и навыки для их выполнения, вы же просто не начинаете их делать по той или иной причине. 

Примените правило двух минут:


Часть 1: Если дело займет не более двух минут, то сделайте его сейчас

Удивительно, как много отложенных и переотложенных дел на самом деле могли бы быть давно сделанными всего за две минуты и даже меньше. Если задача занимает менее двух минут, то последуйте этому правилу: сделайте это прямо сейчас, немедленно. 

Часть 2: Когда вы начинаете новую привычку, к этому нужно приступить в течение двух минут.

Могут
ли все ваши цели быть достигнуты менее, чем за две минуты? Конечно, нет. Но каждая цель может быть "запущена" к выполнению в течение двух минут или меньше.
 

Может показаться, что эта стратегия является слишком мелкой для всех великих целей жизни, но это не так. Этот подход работает для любой цели, и причина тому – физика. Как сказал сэр Исаак Ньютон, объекты в покое стремятся оставаться в покое, а объекты, находящиеся в движении – стремятся оставаться в движении. 

Это так же справедливо для человека, как и для падающих яблок. Двухминутное правило работает для маленьких и больших целей из-за инерции. Как только вы начинаете что-либо делать, проще продолжать это делать. 


Правило связано с идеей о том, что хорошее случается, стоит только начать работу. Хотите стать хорошим писателем? Просто напишите одно предложение, и постепенно вы сможете писать и в течение часа. Хотите перейти к здоровому питанию? Просто съешьте один фрукт прямо сейчас, и вы сможете найти в себе вдохневение сделать полезный салат вместо того, чтобы бежать в МакДональдс за гамбургером. Хотите прочесть давно откладываемую книгу? Просто откройте ее и прочтите первую страницу. Вы не заметите, как пролетят три первые главы. Хотите бегать три раза в неделю? Просто надевайте кроссовки каждый понедельник, среду и пятницу. Выходите из дома. Так вы положите начало пробежкам, вместо того чтобы сидеть в кресле и пялиться в телевизор. 


Цена достижения любой цели – две первые минуты. Через которые нужно перешагнуть. 


"Tempus Fugit". Художник: James Christensen

Print Friendly and PDF

среда, 9 июля 2014 г.

Пирамидальное

автор: Виктор Смирнов

Полвека тому назад Абрахам Маслоу (кстати, русскоязычная фамилия Маслов) выдумал свою пирамиду потребностей в работе "Мотивация и личность". Суть идеи состоит в том, что каждый человек стремится к познанию и самоактуализации, к максимальному раскрытию своих способностей и задатков, но не может этим прекрасным делом заняться, поскольку над ним довлеют потребности более низкого уровня. И пока они так довлеют, бедняга вынужден тратить время на погоню за колбасой и другими, физиологически необходимыми ему вещами. Познание и самоактуализация, это вершина пирамиды Маслоу, а физиологические потребности, вроде еды и крыши над головой, безопасности личной и социальной лежат в ее основании. Посредине есть еще потребности в социальном статусе и престиже.

Сия теория утвердилась и на Западе и в России и более того, приобрела не только научное, но и идеологическое значение. В России стало легко утверждать, что русские люди не принимают прелестей демократии и открытого или гражданского общества по той причине, что слишком бедны. Заняты своей физиологией и до вершин духа попросту не добираются. А вот те, кто хапнул, свои первичные потребности удовлетворили, и как следствие развили высоты личности, потому и любят демократию. Московский офисный планктон по причине сравнительно высоких зарплат тоже высоко продвинулся. Впрочем, и на Западе точно так же "понимают", что они разумны и духовны, потому что богаты, а остальной мир беден, и следовательно копошится в грязи… должен копошиться, как минимум.

Вы думаете, я собираюсь критиковать теорию г-на Маслова? Вовсе нет! Я только внимательнее хочу взглянуть на вот эти самые первичные физиологические потребности.

Дело в том, что у человека, мельком взглянувшего на вышеозначенную пирамиду является представление, что физиологические потребности, это на самом деле минимум необходимого для выживания. Вот, типа, голодная смерть, а вот уже и каша с маслом. Все, потребность удовлетворена. Или вот тушка, замерзающая на январском ветру, а вот уже и теплый домик… опять же, можно подумать о высоком.

Все так, да не так.

Потребности, в том числе и эти самые, физиологические, вовсе не являются сегодня константой. Например, потребность в жилье, для жителя современного мегополиса, это вовсе не элементарные стены и крыша. Это и горячая вода, и электричество, торчащее из розетки, и даже фаянсовый унитаз. Засунь такого жителя в русскую избу, что топится по черному, а по "делам" только на двор ходить нужно, и несчастный будет испытывать именно физиологические страдания. Его потребность не будет удовлетворена!

Ровно так же и с пищей. Вы вот думаете, что 50 сортов колбасы
это дурная блажь диссидентских времен? Вовсе нет! Был определенный круг людей в те годы, которые попросту физически страдали из-за отсутствия этих многочисленных сортов. Почитайте сегодня их воспоминания! Они искренне утверждают, что в СССР они голодали, что недоедание было обычным делом. Слова эти, правда, разительно контрастируют с их же упитанными ряхами на фотографиях тех лет, но дело то не в объективном потреблении организмами белков, жиров и углеводов, а в том, что они ощущали, что недоедают.

У Кара-Мурзы есть прекрасный пример. В 1989 г. в Армении социологи опрашивали граждан о том, хватает ли им тех или иных продуктов питания, и 62% жителей республики заявили, что они явно недостаточно потребляют молока и молочных продуктов. В то время как реально они поедали 480 кг. молока и молочных продуктов (в пересчете на молоко) на душу, а например, те же испанцы, всего 140 кг.

Как мы видим, потребление даже простейших, основных продуктов питания обусловлено социально, и их недостача чаще является психологическим состоянием, а не реальным голодом (хотя и такое слишком часто в мире бывает, но мы сейчас не о голодной Африке, а о "сытых странах", к коим в те годы принадлежал и СССР).

Вообще, о том, что даже физиологические потребности относительны, догадались еще в Средние века. Не зря эти самые телесные нужды объявлены были наказанием за преступление. Есть одно гм… место у Блаженного Августина. "Мир не выполняет своих обещаний, – писал Августин. – Он лжец и предатель". (Блаженный Августин. О Граде Божием. Т. I.). Поставив любовь к самому себе выше любви к Нему, единственному, кто мог насытить его, человек стал рабом своих потребностей. Испортился человек, испортился и мир.

Мы можем вспомнить великих подвижников пошлого, тех же Средних веков. Они интуитивно понимали вышеописанную пирамиду Маслова, и ответ давали очевидный и действенный, известный как аскетизм. Они сознательно снижали уровень своих физиологических потребностей, удаляясь в пустынь, переходя на хлеб, воду да корешки всякие, легко удовлетворяли этот низкий уровень и тем самым открывали простор духу.

Пока я говорил о потребностях в еде и крыше над головой, но в современном мегаполисе и другие потребности стали физиологическими. Транспорт, коммуникации, даже досуг, все это сегодня имеет и физиологическую природу. И неудовлетворенность в их потреблении обрекает потребителя на поистине физиологическую муку. Мы слишком далеки от природы и в полной мере потребляем искусственный мир.

Итак, мы пришли к тому, что потребности имеют социальный характер, и здесь мы можем наблюдать, насколько наша эпоха отлична от прошлых времен. Дело в том, что и в древнем мире, и в Средние века и в России совсем недавно нормативные потребности были сравнительно устойчивы для различных сословий и устойчивых социальных групп. Как следствие, их было в принципе возможно удовлетворить. Обеспеченный крестьянин был именно обеспеченным крестьянином, нормативные потребности которого были удовлетворены. Рыцарем он стать не мог (с определенного времени), но по пирамиде Маслова поднимался, как минимум, на шаг вверх. Впрочем, и рыцарь – барон вполне мог удовлетворить все свои нормативные потребности.

Сегодня иначе! В Новейшее время родилась система, которая в принципе не позволяет удовлетворить свои, даже первичные потребности, манипулируя с этими потребностями и статусами. Это называется обществом потребления.

Итак, дефиниция! "Общество потребления"
это система общественных отношений, обрекающая членов общества на перманентную неудовлетворенность в потреблении. Искусственно удерживающая людей на первых стадиях пирамиды Маслоу.

Тут ведь просто. Голодным человека сделать можно двояким образом. Можно ограничить потребление, а можно и раздуть аппетит. И в том и в другом случае человек будет испытывать физиологические страдания, а именно – голод.

Мне могут возразить, что в ряде случаев речь может идти о статусном потреблении, а вовсе не об удовлетворении первичных потребностей, но на самом деле, проблема сложнее. Исследования по социальной психологии потребления сегодня обильны, как никогда. Фишбейн, Канеман, Лунт, Гутц и многие другие весьма скрупулезно изучили вопрос, как с социологической, так и психологической сторон. И на основе их работ можно однозначно утверждать! Общественная система такова, что потребитель, вынужденно ограничивший свое потребление, и именно любое потребление, в том числе тряпья и модных электронных фишечек, испытывает именно физиологические страдания, и его погоня за потреблением ни чем, с точки зрения эмоциональной силы не отличается от поведения несчастного, который недоедая, ищет себе всего лишь хлеб насущный.

Это болезненная, искусственная ситуация, нам русским в большинстве еще малопонятная. Но это факт. Это и есть общество потребления.

Взять, например, русского крестьянина начала XX – века по работам Александра Васильевича Чаянова. Любопытно то, что русский крестьянин имел достаточно четко определенное нормативное потребление. И пытался достичь именно его, но не больше. Вот что бы было, не хуже, чем у всех, и хватит. Для того, что бы достичь этого уровня крестьянин был готов напрягаться, кровь из носу, но когда уровень достигнут, мало что могло заставить его напрягаться дальше. Зачем? Чаянов показывает, как крестьянин отказывается даже от очень высоких поденных платежей, получив "нормальный" доход. Ведь и потребление его стабильно. Там же у Чаянова есть о богатых многолошадных крестьянах, которые все равно продолжают есть плохой, смешанный с чем-то хлеб, который едят и в беднейших избах, говоря что "чай не баре, все едят, и нам не стыдно". Как следствие власти интенсифицировали труд крестьян чисто фискальными мерами (теми же выкупными платежами), удерживая их на грани нищеты.

Я сейчас не восхваляю подобный подход, я вообще ничего не восхваляю, а всего лишь демонстрирую контраст с обществом, в котором мы живем, с обществом потребления.

Именно безумная, неостановимая и изнашивающая работа современного человека во имя потребления и демонстрирует нам, что потребление сегодня, это всецело именно первичное, физиологическое потребление, ибо человек работает точно как тот, кого непосредственно подгоняет голод. Он боится потери работы, как боялся бы ее человек, которому угрожает голодная смерть. Я, конечно, говорю о западном человеке, впрочем, и в России генерация таких людей растет.

И самое смешное, что об этом говорят с одобрением.

Кстати, замечу, что подобный труд, в массе своей отчужденный не следует путать с творческим трудом, где наградой человеку в первую очередь становится сам труд, само творчество. Хотя такая работа может быть не менее напряженной, но это совсем другой тип труда, к сожалению сегодня доступный лишь единицам.

А веду я свои рассуждения вот к чему!

Если, как я говорил, общество потребления искусственно задерживает людей – потребителей на самых низких уровнях лестницы Маслоу, и это означает, что оно ограничивает рост человека, ограничивает возможность человека к познанию и самоактуализации. Человек общества потребления, по сути, всегда нищий, перманентно нищий и голодный и не в состоянии поднять головы. И содержательный разговор с ним невозможен. Он может говорить только об одном. Как в поговорке, "кто о чем, а вшивый о бане". Он говорит о свободе, но на самом деле вся свобода сводится к свободе удовлетворять свой голод. В этом и есть суть западной трактовки понятия "свобода". Он рассуждает о правах человека, но все эти права в конечном счете лишь права на удовлетворение голода. Он говорит о государстве, о демократии, но на самом деле речь идет о государственном устройстве, которое позволит ему опять же удовлетворять свой голод. Не зря Американская революция (война за независимость) имела основанием вопросы распределения налогообложения и пошлин.

И самое любопытное, что он, в общем, своей сути никак не скрывает. Он строит то, что называется "гражданским обществом", прямо говоря, что объединяется с другими подобными ради достижения именно и только частного интереса, ради удовлетворения своего голода. Только мы, наблюдая этого зверя со стороны, замечая, что по "гамбургскому счету" он не то, что сыт, но и жирен чрезмерно, и пытаемся приписать ему какие-то иные, более сложные и глубокие мотивы, выдумывая их и философствуя над ними.

И он попросту не поймет вас, когда вы предложите другой язык в обсуждении вопросов свободы, морали, государства и общества. Ибо, насколько "сытый голодного не разумеет", настолько и голодный не может понять сытого. В этом смысле западная цивилизация ужасна. Это цивилизация вечно голодных, которые прут со всею силою, которую придает им глодающий их внутренности голод. Никакой компромисс с ними невозможен, ибо какой компромисс может быть с голодным, который в принципе не может насытиться. Их бы пожалеть, как жалеют любого голодного, но они опасны, как бешенные собаки, как вампиры. Они хуже того, кусаются, и заражают своей болезнью вечного голода иных, окружающих, как заразили они многих в нашей стране.

Так что жалость жалостью, но осиновый кол, вот единственный метод ограничить распространение болезни.

Впрочем, победить их не сложно, просто мы вовремя не поняли как, ибо не поняли, кто они. Дело в том, что голодный удивительно хитер, когда желает добраться до еды, но он не умен, ибо не в состоянии думать ни о чем, что не имеет отношение к еде. Голодного легко завести в пропасть, держа перед его носом кусок жаренного мяса. Но это уже техника.


_________

Первоисточник: LiveJournal Виктора Смирнова
 
Print Friendly and PDF

пятница, 4 июля 2014 г.

ГУЛАГ инкорпорейтед

Стрингерское Бюро международных расследований

В Соединенных Штатах сегодня живет 5% населения и сидит 25% заключенных всего мира. "Самая свободная страна" лидирует как по абсолютному количеству находящихся за решеткой, так и в процентном соотношении зеков на душу населения. В американских тюрьмах отбывает наказание 2,2 миллиона человек – это на полмиллиона больше, чем в идущем на втором месте Китае.

Тюремно-промышленный комплекс

Так или иначе, в работе тюремной системы задействован каждый пятидесятый американец, ведь эти два с лишним миллиона заключенных нужно одевать, кормить, лечить, охранять и обеспечивать им хоть какую, но крышу над головой. Годовой оборот этой индустрии превышает 70 миллиардов USD, а экономисты даже придумали для нее специальный термин – тюремно-промышленный комплекс.

"Беспрецедентное количество заключенных – это такой же фундаментальный факт американского государственного устройства, как и рабство в середине 19-го века, говорит знаменитый эссеист журнала The New Yorker и автор статьи "Сидящая Америка" Адам Гопник. – В это трудно поверить, но количество черных мужчин, отбывающих сегодня реальное или условное наказание, превышает количество рабов в 1850 году. А еще хуже, что сегодня под надзором исправительной системы США находится семь миллионов человек – это больше, чем в архипелаге ГУЛАГ при Сталине".

Но, как и во времена ГУЛАГа, у такого количества заключенных есть один положительный момент – их можно использовать в качестве дешевой или даже бесплатной рабочей силы. Ведь 13-я поправка к Конституции США, запрещающая рабство и принудительный труд, содержит удобную оговорку "за исключением тех случаев, когда это является наказанием за преступление, за которое лицо было надлежащим образом осуждено".

"Большинство людей видело тюрьму только в кино и считает, что там все целыми днями гуляют по двору или играют в баскетбол, – рассказывает отбывающий семилетнее наказание в нью-йоркском исправительном заведении Rikers Island Джон Хадсон. – На самом деле основная масса осужденных в тюрьме должна постоянно работать. Оплачивается труд ниже нижнего предела – от 10 до 40 центов в час. Таких ставок нет нигде, только в тюрьмах. Зато ты имеешь право купить в тюремном магазине еду. А если норму не выполняешь, то в наказание могут избить и отправить в спецблок (Protective Housing Unit) с полной изоляцией".

Естественно, компании, заключившие контракты с тюрьмами, не спешат делиться этим фактом с общественностью. Тем не менее, в разные годы в связи с использованием труда заключенных всплывали такие названия как Chevron, Bank of America, AT&T, Starbucks, Walmart, IBM, Boeing, Motorola, Microsoft, Dell, Hewlett-Packard, Nike, Intel и другие.

Тюремная оптимизация

Однако производители с мировым именем в тюремно-промышленном комплексе – далеко не главные игроки. Балом здесь правят так называемые тюремные корпорации, владеющие или управляющие… самими тюрьмами. В это трудно поверить, но около 10% американских тюрем – это коммерческие предприятия, главной целью которых является получение прибыли. Более того, почти все тюрьмы, открывшиеся после 2000 года – частные.

"Началось все, как водится, из лучших побуждений, – комментирует директор фонда "В общественных интересах" Ричард Смит. – Тридцать лет назад в чью-то светлую голову пришла мысль, что государственная машина не слишком эффективно справляется с управлением тюрьмами. А вот если передать эту функцию частникам, те будут считать каждый цент, наладят управление как в передовых корпорациях и сэкономят бюджету кучу денег. Так оно и оказалось – тюремные коммерсанты подошли к делу с точки зрения экономической теории, то есть взялись за сокращение издержек и максимизацию прибыли. Но на главную функцию исправительных учреждений – исправление преступников – им оказалось наплевать".

Зато уже первая часть плана по приватизации тюрем дала оглушительный эффект. Оптимизация расходов привела к резкому сокращению тюремного персонала, в первую очередь охраны, после чего и так не отличающиеся кротким нравом обитатели тюрем начали устраивать полный беспредел. Исследование Американского союза гражданских прав показало, уровень насилия в частных тюрьмах выше на 65%, но что еще хуже, здесь в полтора раза чаще нападают на охранников.

"У Рикерс-Айленд дурная репутация, – продолжает рассказ заключенный Джон Хадсон, – и по делу – получить по почкам от охраны или попасть в карцер тут можно за любую мелочь. Чтобы держать ситуацию под контролем, администрация действует крайне жестко. Но это все равно лучше, чем в частных тюрьмах, где охранники провоцируют столкновения между заключенными – они считают, что пусть лучше зеки режут друг друга, чем офицеров. Первый срок я отсидел в тюрьме Florence West в Аризоне (управляется GEO Group – прим. ред.), так в нашем блоке почти каждый месяц были поножовщина и убийства".

Для подробного перечисления всех скандалов, связанных с инцидентами в частных тюрьмах даже за последние годы, пришлось бы выпускать отдельную газету. Тут и торговля наркотиками, и убийства, и изнасилования, и сутенерство со стороны охраны, все виды членовредительства, бунты, побеги… Год назад вскрылось, что одну из тюрем Айдахо фактически контролировала тюремная банда – охрана не справлялась со своими обязанностями и предпочла договориться с самой жестокой группировкой зеков. К слову, в лагерях ГУЛАГа охрану также осуществляли сами заключенные, так что ничего нового в этой практике нет.

Мало того, тюремные корпорации не то, чтобы поощряют все эти нарушения, но и не особо противодействуют им. Зачем, если им это выгодно? "За каждое преступление заключенный получает новый срок, – объясняет Ричард Смит, – то есть увеличивается время, проведенное им в частной тюрьме. Иными словами, тюремная корпорация будет дольше на нем зарабатывать".

В этом и заключается весь цинизм современной тюремной системы США – государство платит тюремным корпорациям за каждый день пребывания заключенного за решеткой. То есть, чем больше в стране зеков и чем дольше они сидят, тем больше на них зарабатывают тюремные компании. Так американская уголовно-исполнительная система превратилась в уголовно-доходную. А для извлечения максимальной прибыли, как известно, хороши любые средства.

Например, в 2008 году Соединенные Штаты потряс скандал, когда выяснилось, что владелец детских частных тюрем в Пенсильвании приплачивал судьям, чтобы те выносили подросткам максимально жесткие наказания. В результате несовершеннолетние получали реальный тюремный срок за такие страшные преступления, как высмеивание школьного директора в социальной сети, проникновение в пустующий дом и воровство DVD из супермаркета. А поборник строгих норм в мантии получил 2,6 миллиона USD за отправку в тюрьму в общей сложности 2 тысяч подростков. 

Просто бизнес

И все бы ничего, если бы подобные инциденты были единичными случаями. Но благодаря традиционному для США сращиванию государства и крупного бизнеса, законодательная поддержка извлечения прибыли из заключенных обеспечивается на федеральном уровне. Вы можете считать это совпадением, но самая крупная тюремная корпорация – Corrections Corporation of America (ССА) – была основана в 1983 году и именно после этого в США начался резкий рост количества заключенных. За последние 30 лет этот показатель увеличился на 500%! В результате CCA превратилась в огромного монстра, управляющего 67 тюрьмами и зарабатывающего на этом 1,7 миллиарда USD в год. Не сильно отстает и второй столп американского тюремно-промышленного комплекса – GEO Group (основана в 1984 году) – с годовым доходом в 1,6 миллиарда USD и 96 тюрьмами поменьше.

"Тюремные корпорации тратят десятки миллионов долларов на лоббирование законодателей как на федеральном уровне, так и на уровне штатов", – продолжает директор фонда "В общественных интересах" Ричард Смит. CCA, например, использует для этого целый штат из 70 лоббистов, продавливающих не только решения в пользу частных тюрем, но и активно влияющих на принятие законов, ужесточающих ответственность за преступления.

Под давлением тюремных корпораций на федеральном уровне был принят так называемый Закон трех страйков, за невинным бейсбольным названием которого скрываются тысячи сломанных жизней. Уже ставшее знаменитым правило предписывает судьям в случае третьей судимости давать преступнику, практически вне зависимости от тяжести последнего правонарушения, от 25 лет до пожизненного лишения свободы. Формальным обоснованием лоббирования закона была изоляция рецидивистов, а практическим последствием стало обеспечение заполняемости частных тюрем.

А если вдруг и это не поможет, то… тюремные корпорации подстраховались на случай холостого простаивания свободных камер. По данным фонда "В общественных интересах", 65% договоров тюремных корпораций с федеральным правительством и правительствами штатов предусматривает так называемый "налог на низкую преступность". То есть в случае заполняемости частных тюрем меньше, чем на 96% (в разных контрактах этот показатель варьируется от 80 до 100%, в среднем получается 96%), частная тюрьма получает дополнительную компенсацию, что, например, штату Колорадо уже обошлось в 2 миллиона USD.

Но это, скорее, исключение из правил, мест в американских тюрьмах хронически не хватает. Например, в Калифорнии они заполнены на 170%, так что тюремным корпорациям приходится экспортировать заключенных в другие штаты. И даже в другие страны, ведь наиболее прибыльным бизнесом в последние годы стали департационные центры для нелегальных мигрантов. Так что тюремные корпорации уже вышли на международный уровень.

"В Америке бизнес и политика – это практически одно и то же, – говорит политический обозреватель Стив Айзенберг. – Если у вас есть влияние в политике, можете не волноваться за свой бизнес. А теперь посмотрите на биржу: за последний год акции Apple упали на 20%, а у GEO Group, наоборот, выросли на 20%". Так что тюремные корпорации с каждым годом только увеличивают свою прибыль, за счет чего наращивают суммы на лоббирование законодателей, которые в свою очередь обеспечивают увеличение потока заключенных, от количества которых напрямую зависит увеличение прибыли тюремных корпораций.

Разорвать этот порочный круг и сегодня практически невозможно, а ведь многомиллиардные доходы ежедневно привлекают в тюремно-промышленный комплекс все новых игроков. Это значит, что маховик бесчеловечного механизма раскручивается все сильней и требует для своего функционирования все больше человеческого материала. Однако даже если количество осужденных будет расти прежними темпами (в 1980 году – 1,8 млн, в 2010 году – 7,1 млн), то к середине века показатель достигнет совершенно ошеломляющих 30 миллионов. Перед подобной перспективой меркнут масштабы Архипелага ГУЛАГ, а выражения "американский размах" и "самая свободная страна" приобретают исключительно ерническое значение.

Однако тюремные корпорации предпочитают оценивать ситуацию с позиций рыночного капитализма – для них тут нет места эмоциям, это просто бизнес. Тюремно-промышленный комплекс всего лишь расширяет производственную базу. И если кто-то видит в этом реконструкцию отмененной полтора века назад рабовладельческой системы, то это его проблема. Ведь тюремные корпорации зарабатывают не на рабах, а на "лицах, надлежащим образом осужденных за преступление".

_________

СПРАВКА:
  • В соответствии с данными Бюро переписи населения США в 2008 году в системе исполнения наказаний было трудоустроено 770 тысяч человек, в том числе 620 тысяч охранников. Для сравнения, во всей автомобильной промышленности США в тот же период работало 880 тысяч человек.
  • Массовое использование труда заключенных началось в США в еще 1860-х. После победы северян в гражданской войне хлопковые плантаторы южных штатов остались без рабов и, чтобы возместить потерю в рабочей силе, местные власти арестовывали вчерашних рабов за отсутствие документов и по прочим мелким обвинениям и сгоняли на плантации уже в качестве арестантов.
  • Хотя афроамериканцы составляют всего около 12% населения США, среди обитателей американских тюрем их почти 44%. Однако от штата к штату этот показатель сильно меняется – меньше всего чернокожих заключенных а Айдахо (1,7%) и Монтане (2%), а больше всего в столичном округе Колумбия (92,8%).

Print Friendly and PDF