суббота, 14 декабря 2013 г.

Приговор. Нью-Йорк.

10 лет, 9 месяцев и 15 дней со дня ареста
Тюрьма MDC Brooklyn, Нью-Йорк


"Истина - это ложь победителей"
- Юлия Латынина

В четверг, 12-го декабря 2013-го федеральный суд Восточного округа Нью-Йорка огласил мне приговор – 18 лет. По нью-йоркскому делу.

Могло быть лучше, но могло быть и гораздо хуже. Ведь, как это видно всему миру, здешняя юстиция "краев не видит". По ряду причин публично комментировать приговор я пока не могу. На одном из форумов кто-то очень хорошо сказал: "Это вы, будучи на воле, можете писать что угодно, о ком угодно и где угодно."

Тем не менее, наконец-то приговор – после длинной пересыльно-следственной эпопеи, тянувшейся почти одиннадцать лет, с момента моего ареста на Кипре в феврале 2003-го года, о чем в общих чертах описано в ДОСЬЕ и ИНТРО.

Сейчас, после нью-йоркского приговора отправят по этапу ConAir в Сан-Франциско. Вероятнее всего этап будет вскоре после Нового Года и может длиться от нескольких недель до нескольких месяцев, с вероятными короткими или длинными остановками по дороге по тюрьмам в Атланте, Орландо, Майами, Оклахоме, Фениксе. Хотя точный маршрут никогда не известен, как и день отправки на этап. Все, конечно же, держится от нас в секрете, по понятным причинам.

В федеральном суде северной Калифорнии в Сан-Франциско ожидает дело по тем же обвинениям, что и в Нью-Йорке, но слегка перетасованным: двадцать пунктов обвинения по 10 лет каждый и двадцать пунктов – по 20 лет каждый. Калифорнийское дело было заморожено в 2007-м году до момента, пока в Нью-Йорке все завершится, так что сейчас настал его черед.

А дальше будет видно. Пока что статус: в ожидании этапа.

Должен заметить, что, как знает каждый из тех, чьих жизней и историй касалась рука частично или полностью желтой прессы всех сортов, обычно все публикуемое ею очень мало соответствует реальной картине. Мой случай не исключение. Как обычно, публикации подобного рода – это коктейль из какого-то небольшого процента правды, умело искаженной заинтересованными источниками до полной неузнаваемости (причем как влево, так и вправо по шкале) и поданной под нужным им соусом, и из того или иного количества намеренной дезинформации и просто вымыслов, ну а поверх это все обычно приправлено еще и личными домыслами писавшего. Что ж, так вся эта машинерия устроена, и бороться с ней – как с ветряными мельницами, бессмысленно. "Собака лает, ветер носит." Да и нет желания.

C Интернетом же дело обстоит еще хлеще. Сергей Медведев писал в Forbes в статье "Власть фейка":

"В плотном медийном потоке, в окружающем нас белом шуме полностью стирается грань между правдой и вымыслом. Фейк — это плод тотальной коммуникации, когда истина не абсолют, а социальный конструкт, когда любая информация, переданная тысячами людей, обретает плоть и кровь независимо от своей достоверности. Фейки формируют реальность, окружающее приобретает черты абсурда и гротеска."


Ну, а если источником информации является тот, кому выгодна та или иная подача, то это и становится правдой. Как и во всем, правила игры устанавливает тот, кто сильнее. Он и назначает: что правда, а что вымысел, что хорошо, а что плохо, что считать белым, а что черным, кто прав, а кто виноват. Кто победил, тот и прав. "Добро всегда побеждает зло." Получается, что кто победил – тот и добрый. "У государства всегда на один патрон больше."

Мне же вспоминилось стихотворение замечательной поэтессы предвоенного русского Парижа Лидии Червинской:

Когда-то были: воля и тюрьма.
Мы, жившие по праву на свободе,
Преступники, сидевшие в тюрьме...
Когда-то были: лето и зима...

Смешалось все давным-давно в природе.
Сместилось в жизни, спуталось в уме.
Не разобрать – кто беден, кто богат,
Кто перед кем и кто в чем виноват,
И вообще, что значит "преступленье"?

Когда-то были: родина, семья,
Враги (или союзники), друзья...
Теперь остались только ты и я.
Но у тебя и в этом есть сомненье.
___________




_________


Музыка: Leonard Cohen "First We Take Manhattan"

Книга: Миша Гленни "Теневые владыки. Кто управляет миром"

Аудио: Франц Кафка "Процесс"

Статья: Николай Малишевский "Всевидящее око Большого Брата"




Print Friendly and PDF

воскресенье, 24 ноября 2013 г.

"Осторожно люди!": от американской тюрьмы не зарекайся

http://www.romanvega.ru/p/avtory.html

 автор: Сева Новгородцев
  

Эта статья впервые была опубликована на блоге Севы Новгородцева на сайте Русской Службы BBC.

Не представляю, как люди сидят в американских тюрьмах. В камере нет передней стены с дверью, вместо нее решетка. Все видно, слышно, а главное — дует. Сквозняк.

В таких условиях в конце 2010 года сидело 2 миллиона 266 тысяч зэков, еще почти пять миллионов имели условный срок или были на поруках плюс 71 тысяч малолетних преступников. По числу сидельцев США впереди планеты всей.

Первая реакция благонравного гражданина — это не про меня. Я уважаю закон, плачу налоги, простой хороший парень, семейный добрый человек. Однако американский закон широк и разнообразен.

Для примера скажу, что налоговое уложение Соединенных Штатов представляет собой фолиант, в котором 12500 страниц, еще две с половиной тысячи страниц составляют приложения и пояснения. Вроде энциклопедии. Тут и специалист запутается, а простой гражданин просто вступит во что-нибудь зыбкое и утонет.

В связи с экономическим кризисом участились финансовые нарушения. Вполне приличные и воспитанные люди попадают в переплет. Возьмем для примера британского бизнесмена.

Кристофер Таппин, уважаемый человек, президент Общества игры в гольф графства Кент. Его обвинили в заговоре с целью продажи Ирану каких-то оружейных частей. Обвинили, естественно, американцы.

По двустороннему договору его экстрадировали в США, там ему грозил срок в 35 лет. После двух месяцев в тюрьме штата Нью-Мексико его выпустили под подписку о невыезде, из чего я заключаю, что преступник он не смертельно опасный.

А вот американская тюрьма опасна. Человек с воли, совершенно не закаленный преступным бытом, оказывается там, как кур в ощипе.

На этой почве появились тюремные консультанты, из среды бизнеса, люди вменяемые, но уже отсидевшие. Они за приличную плату научат вас, чего надо опасаться в первую очередь.

Как я уже сказал, я боюсь американской тюрьмы, потому что там сквозняк. Статью читал с сочувствием, примеряя ее под себя. Как ни странно, нашел много общего с российскими зонами.

Нельзя называть других зэков словом "inmate", нельзя дружить или общаться с охраной. Если другой зэк моет пол, а вы новичок, не ходите по чистому, мытому, проползите по стеночке. Одного такого непонятливого в столовой после трех раз зарезали заточенной ложкой.

В туалете, стоя по малому делу, не заглядывайте к соседу. Не садитесь на чужую постель без разрешения. Если берете в долг, отдайте точно и вовремя.

В американской тюрьме царит воровская честь, красть там нельзя.

Бывают изнасилования.

В остальном все как у нас, жизнь по понятиям.

Только дует.


Print Friendly and PDF

среда, 2 октября 2013 г.

Тюремный дневник: 2 октября 2013


10 лет, 7 месяцев и 6 дней со дня ареста 
Тюрьма MDC Brooklyn, East Side, Нью-Йорк

Carl Gustav Jung "Memories, Dreams, Reflections": "Hitherto I had encountered only the brick wall of traditional views, but now I came up against the steel of people's prejudice and their utter incapacity to admit unconventional possibilities."

   ***

"Everybody loves a good story, but few people like being asked to think. Even clever people are inclined to react to original ideas with indifference or hostility."
Colin Wilson "Supernatural"

   ***


"Скудоумье народ превращает в послушное стадо,
а людей, не желающих мыслить – в ничтожных рабов."

– стихотворение Константина Фролова, прочитанное Алеексеем Петренко на торжественной церемонии открытия конкурса "Книги года" в театре "Новая опера".


   ***

Из "The Way of the Bull" by Leo Buscaglia:

  ~~~
Onomito: "It will take you some time to integrate what you have learned here with your life. Your coup is full to the brim with Western ideas. Perhaps you are now more ready and less frightened to pour out a bit and make a place for new ways."

   ~~~
Onomito: "Pattern your life after the giant bamboo. The exterior, though smooth and lovely to the touch, is tough and resistant to the sword. Within, it is soft, pliable, with much empty space for continued growth. It grows neatly and ordered, never cluttered. Alone, it rises tall and straight, always upward to the sky. There, it spreads its beauty to the sun. It leans on nothing. It makes its own way, perhaps near others, a part of others, but very much dependent upon its own strength and force. So pattern your life."
   ~~~
Somehow farewells in Japan were never the same as those in any other place in Asia. There was always, of course, the nostalgia of parting with a friend; however beyond that there was a feeling that the person was not holding onto you, that he had enjoyed you, learned from you, perhaps shared some ideas with you, and that now he was quite ready, if it was to be, to let you go on to others.

   ~~~
"It's very difficult to fight the system. It's usually run by people who fear the new and hold to the security of the old."

   ~~~
"I would like to shove our people out of their dormant state. But we find that to wake someone who has been asleep in the cool shadows for so long is not easy."

   ***

David Wilcock "The Source Field Investigations":


"We have a strong suggestion that a burst of energy from the Sun can slow down time. The earth then rotates more slowly – though no one seems to understand why. This may also create stress in the human mind, by disrupting the electrical activity in our synapses – the level of coherence in our minds. This shock to the brain could lead to an increase in violence, war and unrest."

Что ж, все по Чижевскому, только, похоже, обнаружена более глубинная причина - изменение скорости течения времени во время вспышек на Солнце. Ну, а то, что срываются в первую очередь те, у кого с "coherence" и так было негусто, тоже понятно.


   ***


сайт The Crop Circle Connector Web


   ***

"You will not feel the chaos in the world if there is no chaos within you." Stacey Mayo


_________

<< предыдущий               все дневники >>               следующий >>  


Print Friendly and PDF

понедельник, 30 сентября 2013 г.

Тюремный дневник: 30 сентября 2013


10 лет, 7 месяцев и 4 дня со дня ареста 
Тюрьма MDC Brooklyn, East Side, Нью-Йорк

"Men occasionally stumble over the truth, but most of them pick themselves up and hurry off as if nothing had happened." Winston Churchill

   ***

David Rockefeller addressed the Trilateral Commission in June of 1991: "We are grateful to 'The Washington Post', 'The New York Times', "Time Magazine', and other great publications whose directors have attended our meetings and respect their promises of discretion for almost forty years. It would have been impossible for us to develop our plan for the world if we had been subject to the bright lights of publicity during those years. But the world is now more sophisticated and prepared to march toward world government. The supranational sovereignty of an intellectual elite and world bankers is surely preferable to the national autodeterminism practiced in past centuries."

   ***

A toast which journalist John Swinton gave at the New York Press Club in 1953: "There is no such thing at this date of the world's history, in America, as an independent press. You know it and I know it. There is not one of you who dares to write your honest opinions and if you did, you know beforehand that it would never appear in print. I am paid weekly for keeping my honest opinion out of the paper I am connected with. Others of you are paid similar salaries for similar things, and any of you would be so foolish as to write honest opinions would be out on the streets looking for another job. If I allowed my honest opinions to appear in one issue of my paper, before twenty-four hours my occupation would be gone.

The business of journalists is to destroy the truth, to lie outright, to pervert, to vilify, to fawn at the feet of mammon, and to sell his country and his race for his daily bread. You know it and I know it, and what folly is this toasting an independent press?

We are the tools of rich men behind the scenes. We are jumping jacks, they pull the strings and we dance. Our talents, our possibilities and our lives are all the property of other men. We are intellectual prostitutes."


   ***


Саша-"шпион" учит латиносов английскому по книжке Jim Witherspoon, Ph.D. "English Comes Alive!". Из chapter 1 "Alert them with these":


"Give the students humorous or unusual topics, such as
  
how I made my first $1,000,000
  
my years as a spy
  
my connection with the American President
  
my studies of chimpanzees in Africa"

Как в точку все, ничего "unusual". Особенно порадовало расположение двух последних тем, идущих одна за другой.

   ***

"If you have to ask the cost of owning a yacht, you can't afford it."
J.P. Morgan

   ***

"Of the many imprisonments possible in our world, one of the worst must be to be inarticulate - to be unable to tell another person what you really feel."
Roger Ebert

   ***

"Every person needs to take one day away. A day in which one consciously separates the past from the future... a day in which no problems are confronted, no solutions searched for."
Maya Angelou

   ***

72% of Americans say they use social-networking sites, up from just 8% in 2005.



_________


Музыка: Pink Floyd "Welcome to the Machine"

Книга: Рей Брэдбери "451 градус по Фаренгейту"

"SuperVision: An Introduction to the SurveillanceSociety" by John Gilliom and Torin Monahan 






_________

<< предыдущий               все дневники >>                следующий >>             

Print Friendly and PDF

суббота, 31 августа 2013 г.

Деградация?

автор: Владислав Макрушин

Фото: tainy.net
Среди футболок с приколами, в изобилии представленных в сувенирных лавках, сегодня можно встретить и такую: яркий принт наглядно иллюстрирует ход эволюции от сгорбленной обезьяны до современного человека, только в качестве последнего звена фигурирует скрюченный пользователь персонального компьютера. В этой шутке есть изрядная доля правды. Высокие технологии, которые призваны демонстрировать величие человеческого разума, могут поставить крест на человеке разумном.

Просматривая в Интернете сотни заголовков новостей и биржевые сводки, общаясь в соцсетях или коротая время с компьютерной "пулялкой", мы закладываем в генотип будущих поколений информацию, способную привести человечество к регрессу.

Мегамозг

Недавно китайцы внимательно изучили свои древние летописи, в которых описываются сверхъестественные способности некоторых людей того времени. Например, рассказывается о том, как слуги императора могли покрыть за день расстояние в сотни километров, чтобы доставить ему свежие сливы, или как воины легко преодолевали пешком огромные расстояния. По мнению ученых, это не художественная гипербола, а отправная точка, позволяющая понять, насколько хорошо был физически подготовлен человек, живший несколько столетий назад. 


Сегодня на такое способны лишь спортсмены, а основная масса людей с трудом справляется с двумя лестничными пролетами. Если так пойдет дальше, то вскоре уникальной способностью назовут, например, умение передвигаться без посторонней помощи из пункта А в пункт Б. 

Автор известной операционной системы UNIX Билл Джой пошел в своих предположениях еще дальше. Несколько лет назад он заявил, что при нынешних темпах развития робототехники, нанотехнологий и генной инженерии большая часть органов человека окажется бесполезной. Эволюция под влиянием технического прогресса приведет к тому, что дальнейшее развитие получит лишь мозг, а также жизненные системы, необходимые для его функционирования.

Таких теорий множество, и все они отталкиваются от одного постулата: человек рано или поздно принесет свою телесную оболочку в жертву разуму, который благодаря высоким технологиям станет едва ли не всемогущим. 


Но есть и альтернативное мнение. "На протяжении двух сотен лет в основе всех идеологий нашего общества, будь то социализм или либерализм, лежит одна основная идея, рассуждает доктор философских наук, декан факультета философии ГУ-ВШЭ Алексей Руткевич. Это идея того, что мы живем в эпоху прогресса он идет не останавливаясь, а люди непременно становятся только лучше. Это напоминает такую светлую утопию, будто род человеческий превращается в райских существ, сплошь представляющих собой творцов. Ответом на это может быть более реалистичная картина, показывающая, что не все так замечательно." 

В последнее время специалисты все чаще говорят о том, что погружение в мир машин, информации и виртуального пространства наносит удар как раз по самому главному умению мыслить. Проще говоря, на фоне многочисленных технологических прорывов основная часть человечества становится примитивнее. И это не страшилка, говорят ученые, а реальный тренд.

Пошли вразнос


Если переместить жителя начала XX века в день сегодняшний, его голова, наверное, взорвется от потока получаемой информации. Так, ученые из Калифорнийского университета подсчитали, что среднестатистический американец в день потребляет 34 гигабайта медийного контента. Его мозг получает и переваривает более ста тысяч слов. Это не предел
каждый год подобный объем увеличивается на 5,4 процента. Впрочем, при ближайшем рассмотрении выясняется, что большую часть "информации" люди потребляют, глядя в телик или играя на компьютере — занятия, далекие от интеллектуальных. 

То же самое с новостями представление о мире мы сегодня составляем в основном с помощью заголовков. Копни глубже и спроси, а в чем, собственно, суть новости и откуда у нее ноги растут, никто толком и не ответит.

Американский писатель Николас Карр на собственном опыте осознал, что использование компьютеров и Интернета полностью меняет наше мышление, причем не в лучшую сторону. Он взялся за работу над книгой "Как Интернет меняет нашу способность думать, читать и запоминать", когда обратил внимание на то, что постепенно теряет способность к концентрации и анализу, но глотает информацию тоннами. Ситуация, знакомая любому клерку: пробежать глазами парочку новостных лент, проверить почту, обменяться несколькими сообщениями в "аське" или по "Скайпу". Без предварительного информационного допинга многие даже и не приступят к работе.

После трех лет, потраченных на психологические, поведенческие и неврологические исследования, Карр сделал не самый обнадеживающий вывод. Казалось бы, наш мозг учится работать в условиях многозадачности, с легкостью переключаясь с одного на другое. Вот только происходит это, по мнению Карра, в ущерб глубине познаний. В своей книге он приводит характерный пример с чтением документов. Человек, читающий с реального листа, изучит материал от начала до конца страницы. Если же ему предложить почитать онлайн-документ, то до конца он вряд ли дойдет
наверняка не сможет удержаться и пойдет по одной из гиперссылок, потом еще по одной и так далее... Причем, по наблюдениям, с каждым разом он проводит на странице все меньше и меньше времени. Понятно, что из всего вороха информации он усвоит лишь малую ее часть, да и то приблизительно. Более того, попытка дать в какой-либо статье глубокий анализ какого-то нашумевшего события читателем не воспринимается: наслышанный о событии человек просто не способен вычленить и осознать новую информацию в тексте. Именно поэтому некоторые аналитические СМИ, мониторящие читательскую реакцию, все чаще натыкаются на комментарии типа: "Ничего нового, я об этом слышал или читал в Интернете".

"Моему сознанию теперь приходится получать информацию тем способом, какой предлагает мне Сеть,
в качестве быстродвижущегося потока частиц, объясняет Николас Карр. Раньше человек был дайвером, который спокойно погружался в море информации, теперь он скользит по поверхности, как какой-нибудь парень на водных лыжах".
Все бы ничего, но такое чтение "по диагонали", какое раньше распространялось разве что на изучение утренних газет, сегодня становится нормой. Длительное сидение за компьютером, отмечают эксперты, заставляет наш мозг работать по-другому: одни участки усиливают свою деятельность, активность же других гасится. Проблема в том, что, выключив компьютер или мобильный телефон, мы уже не можем вернуться в нормальный, вдумчивый режим работы
мозг к этому просто не готов.

Специалисты из Лондонского университета провели исследование, в котором приняли участие 100 добровольцев. Им предложили ответить на несколько вопросов с помощью Интернета. В поисках ответа подростки даже не пытались искать информацию в сетевых информресурсах, сразу обращаясь к друзьям через различные мессенджеры. Люди постарше начинали и вовсе судорожно скакать со страницы на страницу. Британские ученые отмечают: именно отсутствие концентрации становится первым шагом к целому ряду психических заболеваний. Например, к деменции, более известной как слабоумие. Но и без серьезных диагнозов, уверены специалисты, через два-три десятка лет мы рискуем получить поколение профанов. "Мы живем в эпоху дилетантизма,
говорит директор Центра исследований постиндустриального общества профессор Владислав Иноземцев, сейчас основная масса хватает по верхам, получает представление обо всем понемногу. Большинство экспертов готовы высказываться на любую тему, но копни чуть глубже, и внутри окажется пустота. Современное устройство жизни требует множества узких специалистов, которые будут хорошо разбираться в конкретном вопросе, однако в глазах масс эти специалисты профаны, поскольку ничего, кроме своего направления, не знают." О какой настоящей интеллектуальной работе, от которой ждут больших свершений, в этих условиях может идти речь?

Есть идея?

Вкупе с Интернетом и гаджетами, без которых мы будем беспомощны, как без воды и электричества, на сознание масс действует эффективная формула потребления. Ее проблема в том, что она не включает воображение, заставляя создать что-то новое, а двигает нас по заданному сценарию. И человек, имеющий на расстоянии клавиатуры почти все необходимое (от новостей до заказа пиццы), начинает мыслить шаблонами вместо того, чтобы учиться выходить за рамки. "У Ницше есть образ последнего человека, и современная цивилизация этот образ порождает. Наступает эпоха существования комфортного животного, которое удовлетворяет все свои потребности с помощью техники, но само ничего не создает",
говорит Алексей Руткевич.

По одной из научных теорий, легкое отупение, за которое мы ругаем увязших в соцсетях тинейджеров, через некоторое время может обернуться реальным появлением двух подвидов человека. Эволюционный теоретик из Лондонской школы экономики Оливер Карри поясняет, что попытался нарисовать схему развития человечества при условии, что все технологические и научные новинки станут общеупотребимыми. По его сценарию в тридцатом веке будет существовать практически совершенное меньшинство, его представители фактически окажутся потомками нынешней элиты
от них будут брать лучшие гены, в то время как массовый потребитель останется копошиться в своем мирке, с каждым поколением все больше и больше деградируя.

Строго говоря, признаки развития ситуации по этому сценарию прослеживаются уже сейчас. "В США возникла проблема устойчивого низшего класса,
говорит Владислав Иноземцев. До 30 процентов населения живут благодаря социальной поддержке, не производят никаких новых знаний и смыслов и даже не хотят выходить на следующий уровень интеллектуальной и социальной иерархии." По словам эксперта, вычленился небольшой класс людей с уникальными знаниями и способностями, которым работодатели готовы платить большие деньги (должен же кто-то создавать все более совершенные гаджеты!). Самое курьезное заключается в том, что эти избранные а в их число входят ученые, творческие люди в меньшей степени погружены в виртуальное пространство, поскольку у каждого из них есть своя реальность, будь то лаборатория или мастерская.

Так что же, у регресса, который многим уже очевиден, нет альтернативы? Отнюдь: направить ход эволюции в привычное русло
без всяких расслоений можно просто. Эксперты уверены, что достаточно подкинуть принципиально новую свежую идею, чтобы встряхнуть мозги одних и других. "Как минимум за последние 50 лет человечество не породило ни одной глобальной идеи, в этом и заключается основная проблема, — считает Владислав Иноземцев. Все нынешние достижения отталкиваются от идей, которые были предложены более чем полвека назад. Это касается не только науки, но и государственного устройства. Идет совершенствование политических и экономических механизмов, но не более того. Пришло время, когда просто необходимы новые идеи."

Перспектива мутная, но надеяться на лучшее позволяет. "Правительства стран прекрасно понимают необходимость новых идей,
говорит Алексей Руткевич, оттого, например, Китай вкладывает огромные средства в развитие научных лабораторий, причем стремится заниматься не столько прикладной наукой, сколько фундаментальными исследованиями." Каким будет новый фундамент для иного пути развития, известно, пожалуй, одному Создателю и тем немногим людям, которые еще не синхронизировали свой мозг с поисковыми системами и социальными сетями.

_________

Эта статья была опубликована в газете "Курьер-Нью-Йорк" 14 января 2011 года

Print Friendly and PDF

среда, 31 июля 2013 г.

Как быть свидетелем - II

автор: Владимир Альбрехт 
<< Часть1
 
В чистом поле закона

Следователь: Какова цель записей, которые вы вели на допросе?
Свидетель: Я не уверен, что ваш вопрос имеет отношение к делу.
Следователь: Но вы подтверждаете, что на допросе делали записи и пришли с готовыми записями?
Свидетель:
Нет, не подтверждаю. Здесь возникла пауза, в течение которой мы с любопытством глядели друг на друга. Затем он начал говорить чепуху, мне стало жалко его, и я чистосердечно признался: "Не подтверждаю, поскольку это не соответствует моим интересам".

(Конец протокола второго допроса по делу А.Твердохлебова) Вы вовсе не обязаны обсуждать со следователем текст своего ответа перед тем, как занести его в протокол, но можете это сделать, если желаете, например, узнать, какой вариант его устраивает меньше. Конечно, следователи попадаются разные, в том числе хитрые и очень хитрые. ... Но требования, предъявляемые ими к протоколу, всегда более или менее стандартные. И тут целиком можно положиться на восточную пословицу: "Выслушай жену и сделай наоборот". Но и этого мало. Вы, читатель, к сожалению, дилетант. А существует мнение, что только юридические знания позволяют угадывать намерения следователя... Все, о чем мы говорим сейчас, - обычные нормы морали, знание законов тут не при чем. Всякий взрослый и разумный человек регулирует свое поведение вовсе не законами, а обычной моралью. Если подумать, это не так уж мало. Скорее, наоборот. Не нужно излишне ослеплять себя лучами закона. Закон! Всегда ли понятно, что это такое? Вот вам пример: в Комментарии к УПК на стр. 172 написано, что в необходимых случаях разрешается учинить "личный обыск... с осмотром одежды и тела". Но если жертва "препятствует обыску", то он (обыск) "может быть произведен принудительно", хотя "при этом", как ни странно, "не должны допускаться действия, унижающие достоинство обвиняемого". Разумеется я ничего не понял. Да и надо ли понимать?  

Опять он хитрит 

Свидетель: Свои вопросы вы записываете в протокол. Почему мои вопросы вы не записываете в протокол?
Следователь: Что вы хотите конкретно?
Свидетель: Вы сказали, что сочувствуете обвиняемому. Поэтому я спросил: "Не мешает ли вам, как следователю, тот факт, что вы сочувствуете обвиняемому?" Вы почему-то не ответили.

                 (Из рассказов о допросе)

... Свидетель должен подписать каждую страницу протокола; следователь, получая его подпись на какой-нибудь странице, эту страницу прячет и больше не показывает. Следователь не пишет на первой странице название дела, но оставляет для него пустую строчку. Почему он так поступает? Вам нетрудно понять его конечную цель - она незамысловата. А если вы его ловите с поличным, свое мнение вы вправе записать в протоколе, поскольку обязаны говорить правду. К сожалению, только один из вас дал в этом подписку. Однако, следует быть осмотрительным и тактичным. И нет таких рецептов, коих надо придерживаться слепо. "Вы ведете себя абсолютно не в соответствии с собственными рецептами", - скажет мне следователь (когда-нибудь)."Наверное, "ловит", - подумаю я и скажу: "А почему вы уверены, что я автор этих рецептов?" - Так скажу я, пусть даже я автор этих рецептов. И это не будет ложью. Вообще, если говорить очень и очень серьезно, ложь - это прожорливый паразит на болезненном теле правды. Ложь всегда поедает правду. Вот от того, наверное, правда иногда так плохо выглядит.
 

Надо ли отказываться от показаний?

- Я был возмущен попыткой обмануть меня, поэтому чистосердечно признался, что презираю и его самого, и его дело. 

Он спросил: "Означает ли это отказ от показаний?" 
Я ответил: "Нет". 
Но, к сожалению, потом он убедил меня отказаться от показаний.
                  (Из рассказов о допросе)

Известно, что санкции за отказ от показаний незначительны, но когда этим станут злоупотреблять, наказание может быть легко пересмотрено и окажется в конце концов более суровым. Ясно, таким образом, что злоупотреблять отказом от показаний не надо. С другой стороны, если отказываясь от дачи показаний, вы становитесь, с точки зрения следователя, "пособником преступления", и он угрожает вам, допустим, семью годами, то вы вправе не давать показания (разумеется, сито "Л"). Вы всегда имеете право отказаться от дачи показаний, если вам угрожают чем-либо, кроме санкции по ст. 182 УК (сито "Д"). Многие политические процессы последних лет вызвали протесты именно фактами нарушения закона. Зачастую суд обвиняя в клевете, не опровергал клеветы. Не допускается даже, что подсудимый, распространяя ложь, мог верить, что утверждает правду (т.е. факт заведомой лжи - как того требует закон - не устанавливался). Спрашивается, можно ли такие нарушения использовать как причину отказа от любых показаний по любым политическим делам вообще? Вопрос, конечно, трудный, но ответ простой - нельзя. Как вещь нехитрая, отказ от показаний имеет достаточное число горячих поклонников: "Что с ними, со сволочами, разговаривать?" А ведь то же самое может сказать следователь своему коллеге. Нет, заранее отказываться от показаний, пожалуй, глупо и в известном смысле - аморально. По существу - это означает отвергать закон. Человек, отвергающий закон, не способен защитить себя законом и в этом смысле он солидаризируется со своими врагами. Закон необходимо отстаивать. По всякому, но законно. Отказываться от этого нельзя. (Кроме того, следует обратить внимание также и на то, что ваши показания обязательно прочтет обвиняемый. Для него, сидящего в тюрьме, ваши слова - добрая весть с воли).

 

Побеседуем о проблемах моральных (вроде бы не относящееся к делу чтение)
 

- Вы предлагаете играть со следствием в игру.
- Да, наверное, это так выглядит. Но правила игры написаны нечетко, следовательно, каждый участник интерпретирует их по-своему. Побеждает та интерпретация, которая менее противоречива. Ну, а то, что один из двух называет свою интерпретацию правил нравственными принципам - это его дело.

                 (Из беседы автора с одним из читателей)

Листая какую-то книгу для следователя, я поначалу не придал значения приведенной ниже цитате. Впрочем, ничего особенного. Под паутиной скучного текста большая мудрость не лежала, судите сами: "Использование технических средств фиксации информации для хода результатов следственного действия не требует соблюдения тех процессуальных норм, которые регламентируют применение этих средств для процессуальной фиксации".

Нет, конечно, можно гораздо проще. Например: доктор физико-математических наук А. замечал, что в моменты, когда между ним и следователем возникали споры, обычно звонил телефон. Следователь не говорил по телефону, а только слушал. Зато потом он всякий раз существенно менял свою позицию в споре. Словом, создавалось впечатление, что допросом руководит "невидимка", которого следователь будто бы стеснялся. Можно бы считать это домыслом ученого, но, с другой стороны, многого-то мы действительно не знаем. Если ни с того, ни с сего, например, судья делает перерыв на 15 минут, мы только рады. А зачем ему перерыв на 15 минут, никого не интересует, забот и так по горло. Как-то именно в такие 15 минут я стоял в коридоре суда, размышляя над своим письмом по поводу некорректного поведения судьи. Рассматривалось дело о неосторожной езде на собственном автомобиле одного желающего уехать в Израиль. Уголовные обвинения вместо политических - не новая мода. Но тогда я думал над письмом, оно казалось мне очень важным. А что в действительности было важным, я не знал. - Запрещаю вам писать письмо, - сказал мне совсем не милиционер, а обвиняемый. Это, наверное, было самое важное, поэтому я с интересом спросил: "Почему?" "Мой процесс, я имею право вам запрещать", - ответил обвиняемый. Тут была, вероятно, какая-то логика, поскольку мудрые и добрые евреи, стоявшие рядом, сочувственно закивали: - Раз Витя против, писать не надо. Это его процесс. После перерыва в зал меня не пустили - на этот раз милиционеры. Они сказали: "Места нет!" Сзади кто-то сочувственно закричал: "Да ведь это его двоюродный брат! Двоюродный брат! Пустите его!" Но я не был двоюродным братом, и здесь мне не особенно хотелось им быть. То ли чувство брезгливости к вранью, то ли что-то другое, не знаю. Нет. Если он имеет право запрещать мне писать письмо у него на процессе, то я, по крайней мере, имею право не врать, где хочу? Ну, ладно. Я остался размышлять в коридоре. А в зале между тем шел допрос жены обвиняемого. Потерпевшая неубедительно поясняла, как ей предлагали взятку. Жена подсудимого (она же свидетельница по делу своего мужа) говорила более убедительно. Наверняка ей поверили больше. Но в какой-то момент она переборщила: - Я могу доказать, что не предлагала взятку. - Как? - изумился судья. - Все свои разговоры я записывала на магнитофон. Ничего не поделаешь: бедная женщина не понимала своего собственного цинизма. Почему такое случается и кто виноват, можно думать сколько угодно. Но от судьи, который до этого случая беспричинно кричал почти на каждого свидетеля, все ожидали какой-нибудь реакции. Наверное, что-то ему мешало. Возможно, что-то происходило в течение 15-минутного перерыва. Кто знает? Не был ли сам судья опутан теми же проводами, что и злосчастные супруги? Во всяком случае, я надеюсь, что в его доме среди множества разных и полезных книг нетрудно найти ту, из которой я выбрал приведенную в начале цитату. 


Отстаивая право, пусть даже такое пустяковое и бесспорное, как право купить билет на самолет и лететь куда вздумается, тоже необходимо заранее определить нравственные рамки дозволенного. Они не должны расширяться ни для скорейшей победы, ни с учетом коварства противника... Нет, читатель, как только у вас окажется "достаточно" оснований считать Иванова "стукачом", мне будет неприятно с вами беседовать, тем более потому, что мы живем в стране, где в течение столетий миллионы людей уничтожались только по подозрению или, как теперь говорят, "по ошибке". Вспомните героев наших детских книг. Они публично клялись в том, что если изменят своим идеалам, то пусть их покарает рука их товарищей: то есть быстро, без суда. Вспомните, к чему приводит замена доказательств эмоциями. Нет, уверяю вас, к нам не станут засылать стукача - побоятся. Сколько нелепых, ужасных мер пришлось бы предпринять, если бы стал известен весь тот вздор, который говорится у многих из нас дома изо дня в день. Представьте, я, чудак, делю людей на две категории: симпатичных и несимпатичных. Однажды меня спросили: - А если станет известно, что симпатичный человек - стукач? - Я, разумеется, не поверю, - ответил я. - А если он сам вам признается? - Ну, тогда, по-видимому, он перестанет быть стукачом. Я не спорю. Дабы сохранить свою безопасность, любое общество вынуждено терпеть тех, кто бесстыдно подслушивает и подсматривает ради его пользы. Однако, утратив обычный стыд совсем, оно может утратить и свою безопасность, то есть стать опасным для самого себя. Наверно поэтому один человек в силах победить даже целое государство, если только он владеет оружием, которым государство еще или уже не владеет. Это оружие - не знание, не сила, а лишь мораль и культура. ...

Я тщетно ищу рукопись, чтобы сделать необходимые выписки для своей приятельницы. Я спрашиваю у своих друзей: А., Б., В., Г., Д. По-моему, в худшем случае, каждый должен ответить коротко: "У меня нет". Так нет же: А. ответил, что по словам Б, в его присутствии В., получивший рукопись от Г., передал ее Д. Возникает вопрос:, как культурно выразить большое чувство неудовольствия, которым я преисполнился? Рукопись не криминальна, все мы друг другу доверяем - это понятно, это известно. Но важно другое: по-моему, как бы мы ни доверяли, как бы ни было некриминально все, чем мы заняты, поступать следует по возможности так, чтобы на допросе каждый из нас имел максимальную возможность говорить правду.

А если это не допрос, а беседа?

 

Милиционер, сказавший: "Прошу вас, пройдемте", был настойчиво вежлив. Я объяснил, что просьбу его выполнить отказываюсь, а требованию подчиняюсь. А уж потом моя готовность ответить на любой вопрос сразу и письменно настолько всех смутила, что никто не понимал, куда меня следует деть.
                 (Из рассказов о задержании в 98 отд. милиции г. Москвы)

Про беседу ничего в законе не сказано. Воля ваша, не хотите - не беседуйте. Впрочем, обстоятельства иногда вынуждают. И кто знает, наверное, они вынуждают и вашего собеседника. Как ни странно, положение у вас обоих иногда бывает почти одинаково. Если он, допустим, упрекает вас в неоткровенности, вы вправе в неоткровенности упрекнуть его. Конечно, вы преспокойно беседовали бы "на равных", но боитесь неизвестных вам последствий. А каковы последствия? Где это узнать? Если иметь в виду эти невидимые последствия, то любую неформальную беседу лучше сделать формальной с помощью заявления или письма. Во всяком случае, в качестве ответа на любой вопрос уместно дать обдуманное письменное объяснение. Таким образом, вы пишите, во-первых, о тех предложениях или разъяснениях, которые вам сделаны (о том, как вы их поняли и от кого они исходили), во-вторых, о вашей реакции на эти предложения или разъяснения. Ниже приведены без комментариев два примера заявлений. Каждое из них в прошлом было связано с каким-то конкретным событием.


Первое заявление

 
Объяснительная записка. Такому-то от такого-то (строго конфиденциально, как вы сами просили)

Уважаемый Любим Иванович! Из беседы с вами 17 октября я понял, что вы определенно имеете информацию о моей виновности, непонятно только в чем. Действительно, некоторое время я занимался по системе йогов для улучшения здоровья. Не стану отрицать, что ходил в гости, но не более, чем к своим друзьям и знакомым, а потому не вижу в этом ничего предосудительного.

Любим Иванович! Нетрудно догадаться, что расследуя какое-то, непонятное мне преступление, вы выступаете не как представитель закона, а лишь в личном качестве, присваивая несвойственные вам функции. Я не очень разбираюсь в законах, простите, но, по-видимому, ваши действия подпадают под ст. 200 УК РСФСР: "Самоуправство" и еще ст. 171 УК РСФСР: "Превышение власти или служебных полномочий". Это, вероятно, все, что я хотел объяснить, Любим Иванович, по вашей, в сущности, просьбе...

Но, с другой стороны, я прошу впредь оградить меня, моих друзей, а главное, моих родителей от нелепых бесед с вами. Я же, если очень надо, всегда готов отвечать на любые вопросы, но только представителя закона, иначе, наверное, и быть не может.

Подпись. Дата.


Второе заявление

В компетентные органы. Такому-то от такого-то, проживающего.

Чистосердечное раскаяние

Полагая долгое время, что "каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их", в настоящем заявлении я чистосердечно раскаиваюсь в том, что считал, будто это право включает "свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений, свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ"

Подпись. Дата.

 
Несколько советов в конце


Свидетель: А если бы рукопись, о которой вы спрашиваете, написал бы я, то должен бы я в этом признаться?
Следователь: Несомненно. Вы дали подписку об ответственности за дачу ложных показаний.
Свидетель: Ну а как же тогда право обвиняемого на защиту? Я же стану обвиняемым тогда?
Следователь: Вы в этом уверены? Свидетель: Конечно не уверен, поэтому и спрашиваю.
                 (Из рассказов о допросе) 
 
Нет, я не знаю, что делать тем, кто слишком боится. В сущности, я вообще ничего особенного не знаю. Но я уверен, что вашу волю, читатель, исключительную волю отвечать на допросе как угодно, не сообразуясь ни с какими неожиданностями, ни с какими советами (даже теми, которые изложены выше) , никто и ничто не должно ограничивать. 


Ничто абсолютно: ни заботы о близких, ни страх, ни желание узнать о чем-то, ничто кроме собственной совести. Надо быть просто самим собой - вот главный совет. Конечно, всякое бывает.
 

Допустим, вызывают на допрос в то время, когда у вас в кармане лежит виза и билет до Вены. Что делать?

Быстрее обменять билет, чтобы скорее улететь, и все время бояться, как бы в последний момент что-нибудь не стряслось? Наверное. И все-таки жаль. Мне будет очень жаль, когда кто-нибудь скажет, что вы "жид и потому трус".

И пусть вы уже уехали в Израиль и все происходящее здесь вас нисколько не волнует, вы никогда не вспомните об этой стране, никогда. Никогда? А ведь это и есть, наверное, ложь! Плохая страна - именно та, где только лишь думающих, что она плохая, сажают в тюрьму. А только почему плохую страну всегда любят больше, чем хорошую? Почему? Не знаю. Не обижайтесь, читатель.

Говоря о других, я в основном все-таки имею в виду самого себя. Но, по всей вероятности, я не счел бы возможным всегда поступать так, как советую другим. Кроме того, категорически не хочу, чтобы мои сентенции истолковывались как желание сделать из читателя большого жулика. И даже очень мелким жуликом я совершенно не советую быть. Наоборот. 


Если вы звоните кому-нибудь, допустим, в Рим (в кредит) из квартиры, откуда все уже уехали, или звоните в учреждение, притворяясь кем-нибудь, или обманываете тех, кого "стоит" обманывать, то, я полагаю, само по себе это все-таки помешает вам на допросе, да и в жизни тоже. Считая себя партизаном в тылу врага, в конечном счете вы окажетесь партизаном в своем собственном тылу, поскольку не увидите границы между добром и злом.

Между прочим, рассказывают, когда Мандельштама привели первый раз на допрос, он всего лишь спросил: "А можно говорить правду?"...

- Я удивляюсь, почему они не могут всех нас разом уничтожить, - спросила моя приятельница, которая прочла все это. Я тоже этого не знаю.

Авторская неудача

Рукопись, как видит читатель, вышла довольно толстой. Она получилась бы тоньше - автор как раз думал, как ее сократить - но неожиданно автора пригласили на допрос. На этот раз пригласили не повесткой на дом (вручаемой, согласно ст. 155 УПК, под расписку), а телефонным звонком на работу. Понятно, автор (то есть я) тут же высказал надлежащее для подобного случая возмущение и пошел готовиться к допросу. О чем будут спрашивать - неизвестно. Абсолютно! Зато известно, что нужно спросить у следователя. Он нарушил ст.155. Почему? Его объяснения попытаюсь занести в протокол. Если будет возражать - остается, наверное, либо отказаться отвечать на какие-либо вопросы, либо отказаться подписывать предупреждение об ответственности по ст.181 и 182 УК.

Предупреждение об ответственности по ст.181 и 182 за все время меня просили подписать уже 12 раз. Два раза я сам об этом просил. Однако, не было ни одного случая, когда следователь без возражений и без искажений заносил бы в протокол все мои ответы.

Теперь, размышляя о том же самом в пятнадцатый раз, необходимо решить: могу ли я нести ответственность за свои показания, если уверен, что следователь станет мне мешать. А с другой стороны, полный отказ от показаний противоречит моим принципам. Как же быть? Посмотрим на месте. Кроме того, весьма вероятно, меня спросят, я ли автор такой-то рукописи (например, этой рукописи). Дважды уже спрашивали. В любом случае ответить нетрудно. Если рукопись содержит призыв к насилию, к неповиновению властям и законам, если она содержит клевету и подрывает существующий в Советском Союзе строй, то ее написал не я.

Хотя подождем ставить точку. Наверное, пришла пора на этот вопрос ответить более подробно, т.е. с указанием всех обстоятельств. Извольте.

Предположим, какого-то свидетеля вызвали на допрос в нарушение всего только одной ст.155 УПК. Свидетель потребовал объяснения в протоколе - следователь воспротивился. В результате оказались нарушенными, по крайней мере, ст.142 и 160. Далее свидетель приходит домой и с возмущением пишет обо всех обстоятельствах своего допроса. Через некоторое время его рукопись где-то изымают и снова зовут свидетеля на допрос. На этот раз он должен признать свое авторство для того, чтобы помочь следствию незаконно его же преследовать. Теперь нарушается основной принцип правосудия. Как свидетелю поступить? Что ответить?

И вот, допустим, мои рассуждения здесь прерывает читатель. Он не верит в правосудие.

"Был бы человек, - говорит он, - а дело найдется. Если твоему следователю прикажут, он либо обвинит тебя в убийстве, либо сам тебя убьет".

"Ты полагаешь, - отвечаю я, - мой следователь уже созрел настолько, чтобы не понимать, что его после выполнении приказа отправят "в расход"? И все во имя чего? Во имя того, чтобы сделать недавнее прошлое ближайшим будущим? А вот тот, кто отдает приказ, будет ли он жить в безопасности? Впрочем, пусть я не прав, пусть я говорю неубедительно, разве у нас есть выбор? Нет у нас выбора".

Такое впечатление, что у следователя много забот и много дел. А тут вдруг начальство просит для коллеги из города Одессы допросить меня по какому-то нудному делу об "антисоветской агитации". Понятно, что он толком не знает, в чем дело, и очень торопится. Насколько я понял, его очень устроило, если бы я вовсе не пришел. Вот несколько отрывков из нашего разговора. Я записал их по памяти.

Свидетель: Скажите, мы не помешаем вашему коллеге, который чем-то занят за соседним столом?
Следователь: Нет, не помешаем.

Свидетель:Хорошо. Тогда давайте мы eгo впишем в протокол. Он поможет нам на допросе.
Следователь: Нет. Он занят своим делом.

Свидетель: Хорошо. Тогда пойдемте в другую комнату, чтобы ему не мешать...
Следователь: А мы ему не мешаем, он уже скоро заканчивает...

Свидетель: Хорошо. Тогда давайте подождем.
Следователь: Образование высшее?


Свидетель: Какое образование?
Следователь: Ваше образование. 


Свидетель: Разве допрос уже начался?
Следователь: Начался.

Свидетель: Допрос начинается не совсем так. Посмотрите ст. 158 УПК. И вообще, я не понял, почему вы нарушили ст.155 УПК.
Следователь: Что вы имеете в виду?

Свидетель: Я имею ввиду нарушение порядка вызова свидетеля на допрос. Вы звонили мне на работу. Зачем?
Следователь: Я имею право так поступать. У меня есть служебная инструкция.
Свидетель: А нет ли служебной инструкции, позволяющей нарушать другие статьи УПК?


Под конец несколько советов

Во-первых, посмотрите этот текст еще раз и постарайтесь уяснить все то, что считаете главным. У вас могут возникнуть и собственные идеи. Подумаем, есть ли в них нужда? Обычно полагают, что в каких-то критических ситуациях вовсе нетрудно обратиться к юристу. Совет юриста не избавляет вас от необходимости подумать, посмотреть закон, понять его цель и смысл. Впрочем, если жизнь не научила вас быть самому себе врачом и электромонтером, то вы, по крайней мере, должны понять, что "немножечко стать" самому себе адвокатом вы просто должны.

Ведь согласно закону именно в крайней, в тяжелой ситуации услуги адвоката будут недоступны для вас. (По нововому УК РФ вы имеете право на защиту с момента задержания - прим. редакции "Карты"). Это вовсе не означает, что потребуется изучать какие-то толму. Далее ситуация, допустим, несколько раз повторяется. В конце концов, если даже сстые книги по законодательству. Нет. Требуются не столько знания, сколько ориентир. Если вы - честный человек, вам не обязательно знать законодательство. Важно лишь научиться его понимать и ориентироваться. Ваша "тактика", конечно, зависит от обстоятельств. В идеальном случае она должна выглядеть примерно так. Сначала вы сопротивляетесь нажиму, выставляя доводы, основанные на законе и здравом смысле. Затем вы уступаете нажиледователь и приходит к тому, к чему стремился, у него в результате получается нуль, добытый путем не совсем приличным.

Во-вторых, почти в каждом важном вопросе следователя, каким бы oн ни был - добрым или страшным - живет нечто противоестественное, а именно - едва заметное утверждение. А ведь следователь должен спрашивать, а не утверждать. Заметьте, это "ахиллесова пята" следователя, и он ее тщательно прячет. Как? Он пытается свои утверждения сделать вашими или общими (под видом всеобщих). Не говоря прямо и откровенно, он осторожно советует, напоминает, дает понять...

Если дело - "липа", ему все больше и больше приходится объяснять, вместо того чтобы спрашивать. И свидетелю не остается ничего иного, как спрашивать. Тем более, если оппонент уже перешел от наводящих вопросов к наводящим советам. Все, как видите, чудесным образом меняется. Свидетель начинает выступать как следователь, следователь становится на место свидетеля... Вот тут-то возникшая ситуация морального и тактического преимущества дает повод воспользоваться четырьмя принципами системы "ПЛОД".

Важно только правильно, честно и обдуманно записать происходящее в протоколе. Не так существенно слово сказанное, как важно слово написанное. На допросе всегда есть время подумать - мгновенной реакции никто не требует. В тех же случаях, когда слишком много спрашивают одно и то же, нетрудно придумать и остроумный ответ. Была бы охота.

В-третьих, следователь готовится к допросу свидетеля. Свидетелю необходимо делать то же самое, но как можно лучше. Не лишнее - расспросить о его манерах того, кого он допрашивал раньше. Хорошо бы обдумать схему предстоящей встречи. Посмотрите внимательно протокол вашего обыска. Почти наверняка вас спросят об изъятом: "От кого получено? С какой целью хранилось?". Что вы ответите на те или иные вопросы? Что напишете в замечаниях к протоколу? И, наконец, чем будете его "раздражать" (в том или ином случае)?

Если допрос неожиданный, например, сразу после обыска, скажите, что вы устали, болит голова. Напишите об этом в протоколе и попросите, чтобы вас вызвали завтра. В конце концов, вы ведь в самом деле так напуганы и так плохо выглядите, что достаточно врачу вас увидеть и он сразу даст бюллетень. Если следователь захочет отобрать или уничтожить черновики ваших записей на допросе, необходимо оформить это протоколом изъятия с понятыми, как полагается. Копию протокола (согласно ст.177 УПК РСФСР) вы возьмете с собой, а черновики приобщат к делу.

В-четвертых, если вы в состоянии доказать, что вас зря вызывали и зря допрашивают, не спешите. Не спешите использовать то, что быстро пришло вам в голову. Наблюдайте события и не торопясь принимайте решение. Заранее принятое решение не должно быть слишком твердым, оно может заранее оказаться плохим. Старайтесь всегда быть объективным, напримеp. "По-вашему получается, - говорит милиционер, - что вас задержали без всякой причины". "Нет, - говорите вы, - так не получается. Коли задержали, значит есть на то причина. Если она мне неизвестна, это еще не означает, что ее нет".

Вероятно, без нужды не стоит показывать следователю свою "просвещенность".
Возможно, дилетантство ваше будет стимулировать неосмотрительные действия следователя, а здравый смысл, на который вы станете ссылаться, укрепит его упрямство. Но зато потом, когда он сам возьмет в руки УПК, чтобы доказать что-либо вам, он докажет себе, что не прав. Эффект окажется максимальным при минимальных с вашей стороны усилиях. Разумеется, надо всегда внимательно слушать, стремясь понять, но стремясь не слишком, не с полуслова (главное!).

И еще, кстати, есть нечто, чего современному интеллигенту не хватает постоянно. Даже больше, чем денег. Когда отнимут и унесут навсегда, например, личную рукопись, интеллигент переживает так, будто потерял ребенка. Да уж не потому ли замечено, что судить за неопубликованную рукопись легче, чем за опубликованную? Разумеется, это не строгая истина. Зато безусловно истина, что воля важнее осмотрительности.

Четыре вопроса читателей этой рукописи к автору

Первый вопрос. Следователь спрашивает: "Что вы скажете по поводу изъятой у вас на обыске такой-то брошюры?" Как лучше ответить на этот вопрос?

Ответ автора. Прежде всего нелишне потребовать, чтобы вопрос был записан примерно так: "Вам предъявляется изъятая у вас на обыске такого-то числа отпечатанная на машинке брошюра под таким-то названием, на стольких-то листах, начинающаяся словами такими-то и кончающаяся словами такими-то, что соответствует пункту такому-то протокола обыска от такого-то числа, и так далее". Если у следователя при себе нeт брошюры или нет протокола изъятия, или если в протоколе изъятия указано другое количество страниц, то c ответом на вопрос не следует торопиться. Впрочем, следователя интересует, от кого и с какой целью получена брошюра. Перед ответом важно также понять цель вопроса и внимательно посмотреть саму брошюру. Бывает, что в ее тексте удается найти цитату, которая существенно украсит ответ.

Второй вопрос. На обыске "обнаружены" предметы, которых никогда раньше не было. Что ответить, когда об этом спросят на допросе?

Ответ автора. Думаю, что сами по себе чудесным образом возникшие предметы не способны опорочить честного человека. К чудесам, вероятно, следует относиться, как к чудесам. Разве их мало? Взять, например, почту. На редкость пунктуальное и аккуратное учреждение. Но бывает, что письма, которые я посылаю, не приходят, а вместо них от моего имени приходят письма, которых я никогда не посылал! Чудо!

Хотя есть и другая точка зрения. На обыске у Александра Гинзбурга обнаружили непонятно откуда возникшую иностранную валюту. Интересно, что на суде об этой "находке" не было произнесено ни слова. Отсюда делается простой вывод: высокое начальство не всегда одобряет некрасивые действия слишком ретивых нижних чинов. Так, наверное, и надо написать в протоколе. И, главное, по возможности, не следует бояться. Если мы будем бояться, мы не сумеем презирать. Одно слишком большое чувство помешает другому.

Третий вопрос. Следователь сообщил про некоторые показания обвиняемого. Затем он спросил, подтверждаю ли я эти показания. Я ответил, что нет, не подтверждаю, так как никакие показания обвиняемого мне неизвестны. Прав ли я?

Ответ автора. Пожалуй, прав. Вопрос следователя должен формулироваться примерно так: "Вам предъявлены показания обвиняемого такого-то, данные им на предварительном следствии такого-то числа. Далее двоеточие, кавычки и текст показаний". Если следователь почему-то не предъявляет протокола показаний обвиняемого, это странно. Если он предъявляет протокол, то надо внимательно его посмотреть и дать ответ по существу. Хотя важно, что именно следователь просит вас подтвердить. Допустим, факт встречи двух лиц в вашем присутствии. Разве не странно, что одно из двух лиц сочло необходимым рассказать об этой встрече следователю? Факт встречи - дело обычное. Факт рассказа - необычное дело. Это необходимо объяснить следователю и, наверное, как-то записать в протокол.

Четвертый вопрос. Непонятно ваше требование говорить всегда правду. Неужели не было случая, когда вы в критической ситуации не сказали бы следователю ложь?
 

Ответ автора. Ложь я никогда не говорил, потому что не хотел. Да и не было необходимости лгать. Но если строго смотреть, то, наверное, правду я тоже не говорил. Правду я искал. Я всегда ее ищу. А поскольку может оказаться, что этот мой ответ вас не устроит, я готов передать чужие слова по этому поводу:

"Господин следователь, - сказал один человек в критической ситуации, - я, наверное, сделал бы то, о чем вы настойчиво просите, но в кругу моих товарищей это считается подлостью".


Print Friendly and PDF