суббота, 12 марта 2016 г.

Тюрьма Вильямсбург: вбрасывание

Тюрьма FCI Williamsburg, Южная Каролина
4763-й день заключения
автор: Роман Вега

Этап на этот раз прошел на удивление быстро. Из тюрьмы USP Atlanta полночи ехали тюремным автобусом (35 человек) и к десяти утра 11-го марта оказались в тюрьме Вильямсбург, в Южной Каролине.

Тюрьма "medium" - по режиму более строгая, чем были тюрьмы McRae и Lompoc. Полторы тысячи народу, наших нет вообще, никакого разлива, так что один я на этот раз, без ансамбля. Да и европейцев или каких-либо иностранцев нет совсем, все - американцы, причем большинство - народ из глубинки, из окружающих южных штатов.

Больше тысячи негров, пару сотен разномастных белых, за сотню пуэрториканцев, под сотню мексов. Из живности пока встретились лишь голуби и одуванчики. Тепло, солнце светит, небо голубое, облака белые, трава зеленая, 6 серых тюремных корпусов с амбразурами камер в четыре ряда. Вертухаи вроде расслабленно-добродушные, не озлобленные, что удивительно, но очень хорошо.

По заезду на новую зону аура сразу ощущается. Здесь - нормальная, что странно, режим-то пожестче, а негров - аж зашкаливает. Ну, будет видно.

Такая диспозиция.

Обустраиваюсь. Осмотрюсь - расскажу в подробностях.
Print Friendly and PDF

суббота, 6 февраля 2016 г.

Михаил Горбачёв в тюрьме McRae

Тюрьма McRae, Джорджия (карцер)
4728-й день заключения

автор: Роман Вега

Михаил Горбачев попал в тюрьму McRae за наркотики. Хотя по его версии прокуратура наркотики простила, а посадили лишь за то, что пробрался в Штаты нелегально.

О том, что с нами сидит Горбачев, я узнал когда расписывался в ведомости посещающих класс по садоводству: в следующей после моих имени-фамилии стояло:
Mikhail Gorbachev з/к # 06866-104 
«Не может быть» – сказал я себе, закрыл глаза, опять открыл, но строчка никуда не делась.

«104» в конце номера з/к – это Маями, то есть оформляли его в тюрьме FDC Miami, причем недавно – номер свежий. А на днях за столом ребята – Миша из Грузии и Захар из Латвии (оба жившие во Флориде – в Ки Вэст и в Палм Бич, соответственно) – как раз обсуждали слухи, что вроде как Михаил Горбачев купил дом в Маями. А с учетом того, что кто только ни встречался мне по здешним тюрьмам, и того беспредела с арестами по всему миру, что в последнее десятилетие творят Штаты – все возможно.
В классе с два десятка человек, в основном все знакомы, хотя новенькие время от времени попадаются. Вроде все здесь. По лицам пробежался – не-а, нет Михаила Сергеевича. Да и любых других русских лиц нету – если это просто тезка заехал. Обычный для тюрьмы McRae контингент: мексиканцы, колумбийцы, гондурасец, да горсть разномастных негров с Кариб. Наших среди них явно не видать. Может вышел?
– Фернандо, а что, новый русский нарисовался? – преподает нам садоводчество наш же брат-з/к , сингалезец из Шри Ланки.
– Нет, не было, а что?

Да вот смотри: новенький Михаил Горбачев в списках.
Хм… Точно… – удивился Фернандо.
– А ну-ка, амиги, ша! –
заглушил я галдящий контингент. 
– Кто видел нового русского – Михаила Горбачева? 

Мотают головами, никто не видел. Но сияющий белозубой улыбкой хрестоматийного вида негр, из новеньких, руку тянет:

– Это я!
 
Что «ты»?
Я – Михаил Горбачев.
Да? Братан, ты себя в зеркало видел? Какой ты Горбачев?
–  Да я это, я… –  протягивает «ай-ди» - тюремное удостоверение, – Вот посмотри… так мама назвала…
Ни фига себе… Точно… Господи, что она курила, твоя мама? Откуда ты, Миша?
С Ямайки… 
А, ну тогда не удивительно, вы ж там без косяка ни шагу… И все-таки расскажи – как же случилось это радостное для Ямайки событие? Отчего у мамы такая любовь к Михаилу Горбачеву, что в сыне увековечила? Может родители твои – ямайские коммунисты? Или там троцкисты? 
Нет… Они растафарианцы… 
Ну, одно другому не помеха. Может знаешь – был у вас на Ямайке такой поэт Мак-Кей, состоял в Коминтерне? Не знаешь… Ну, ладно… А может твои родители в Советском Союзе бывали, как Мак-Кей? 
Нет, ни разу с Ямайки ни ногой никуда… 
Хм… Может какие русские знакомые? 
Нет, никаких русских там у нас на Ямайке. 
Так отчего же тебя назвали-то так, расскажи.

И Миша рассказал.

У его родителей – ямайских негров – фамилия «Вильямс», так что по метрике полностью его зовут «Михаил Горбачев Вильямс», но ему самому нравится быть просто Мишей Горбачевым. Это же нравится и его подругам в США, среди которых (ужас какой!) есть и русские девочки, которые зовут его «Мишка».

Жил Мишка во Флориде, в Форт Лаудердейле, пробравшись туда с Ямайки без документов. Ему 26 лет и в год его рождения – 1989-й – будущая Мишина мама, покуривая травку, любила смотреть новости по телевизору. В новостях же в то время, конечно, постоянно присутствовал Михаил Сергеевич с перестройкой. Отсюда и имя сыну.

– Но почему? Из каких таких соображений? – пытаюсь я понять побуждения загадочной ямайской души. 
– Она говорила, что Михаил Горбачев сперва был плохим, комми, а потом стал хорошим. Потому. 
Господи, помилуй…Не понимаю. Ну, да ладно, не бери в голову, Миша. Очень здорово, что стал ты Михаилом Горбачевым, а то ж, представляешь, если бы мама тогда еще основательнее курнула, то мог бы сейчас щеголять с именем «Перестройка» или даже «Ясир Арафат». Пришлось бы арабский изучать. С русским-то как у тебя? Учишь? Чтоб имени соответствовать? Ага, учу. Но пока еще не знаю почти ничего. Но у меня сейчас подруга русская, из Атланты! Молодец какой… Пойдем с тобой в выходные сфотографируемся, будь готов. 

Успели мы увековечить крымско-ямайскую дружбу вечером 6-го декабря 2015-го, за 4 часа до моей посадки в штрафной изолятор. А получившуюся фотографию передали мне с зоны недавно.
По разным тюрьмам по-разному обстоят дела с возможностью официально сфотографироваться. Обычно по субботам-воскресеньям и по праздникам фотограф (из з/к) под присмотром вертухая тусуется в назначенном тюрьмой месте в определенное время, и все желающие туда подтягиваются. Нужно заранее запастись квиточками в ларьке (одна фото - $1), но почти всегда можно договориться с фотографом и без них – за рыбу (в тюрьмах Нью Йорка и Калифорнии) или за марки ( в McRae). Готовые фотографии приносят через две-три недели, после просмотра их спецотделом тюрьмы.
В тюрьме MDC Brooklyn в Нью Йорке фотографировали раз в год – под ихнее Рождество, редко – два раза. И если в назначенный для фотографирования день тебя, допустим, возили в суд, то все – в этом году с фотографией ты пролетел. Там же, по правилам, фотографироваться разрешалось только в униформе или сером спортивном костюме, футболка – обязательна, стоя или сидя у стены на прогулочном дворике, и только самому. Со стеной, впрочем, был выбор: на фоне голой стены, или же на фоне стены с нарисованной эмблемой Федерального Бюро Тюрем.
В тюрьме же FCI Lompoc в Калифорнии был просто какой-то фотографический заповедник: можно было фотографироваться и одному, и вдвоем, и хоть всей тюрьмой. Видел, как по 20 человек снимались. Смотрел спецотдел сквозь пальцы и на снятие футболки (любителей демонстрировать татуировки хватало), и на то, что в кадр попадала территория зоны, так как снимали на улице, хоть и в специально отведенном месте, на травке. Даже стоя на голове, в «лотосе» как-то сфотографировался, разрешили.
В некоторых тюрьмах Калифорнии, Невады, Джорджии по закону, теоретически, должны фотографировать, но на практике тюрьма не заморачивается: так в тюрьме Glenn Dyer county jail в Оклэнде за почти год отсидки даже слухов о возможности сфотографироваться не было.
В тюрьме McRae своя свадьба: футболки снимать нельзя, обязательно в униформе, сером костюме или в серых шортах, и хотя фотографируют на улице исключительно на фоне голой стены, но разрешены фотографии вдвоем. Но не больше.
А фотографию Михаилу Горбачеву я обязательно передам, как только выйду из карцера. Если после отсидки оставят меня в этой же тюрьме, а не бросят на этап. И если Мишу к моему выходу на зону не депортируют обратно на Ямайку. К маме. На доработку. А то оказалось, что Миша имеет весьма смутное представление не только о своем тезке, но и об истории и географии в целом.

И этой смутностью сознания напоминает мне уже упоминавшегося выше своего земляка Мак-Кея, знакомство с которым так прелестно описал в воспоминаниях Николай Чуковский (http://7lafa.com/book.php?id=122105&page=53) :

За свою жизнь я немало видел негров, но это был самый черный негр из всех. Ночью на плохо освещенной улице казалось, будто у него нет лица, лицо его сливалось с темнотой. Я обязан был приходить к нему в двенадцать часов дня. Он просыпался очень поздно, и я всякий раз заставал его в постели. Встретив меня радостным восклицанием, он высовывал из-под одеяла черную голую руку и шарил ею под кроватью. Там у него всегда стояла бутылка с коньяком; он выпивал стаканчик и, несмотря на все мое сопротивление, заставлял выпить и меня. С этого начинался наш трудовой день.

Он любил мне рассказывать свою жизнь. Родился он в Вест-Индии, на острове Ямайке. Я как-то спросил его, откуда у него шотландская фамилия. Он объяснил мне, что его предок был рабом какого-то шотландского выходца Мак-Кея, а все негры-рабы носили фамилии своих хозяев. Рабы на Ямайке были освобождены тогда, когда свекловичный сахар одержал на европейских рынках окончательную победу над сахаром из сахарного тростника. Ямайские плантаторы вернулись в Англию, бросив на произвол судьбы и свои обесцененные плантации, и своих рабов. В деревне, где рос Мак-Кей, белые люди появлялись так редко, что мальчишкой он способен был часами разглядывать белого человека как чудо. В их деревенской церкви даже Богородица на картине была черная. Работу на, Ямайке достать было невозможно, и, когда Мак-Кею исполнилось восемнадцать лет, он перебрался в Соединенные Штаты.

Он, конечно, вступил в Коммунистическую партию Америки только оттого, что одна лишь эта партия действительно последовательно боролась за равноправие негров. Никаких других причин у него не было. Не думаю, что американские коммунисты поступили правильно, послав его делегатом на конгресс Коминтерна. О конгрессе этом он ничего не умел мне связно рассказать и очень мало им интересовался. Однако для того, чтобы прибыть на конгресс в Москву, он потратил огромные усилия и преодолел множество препятствий. В Нью-Йорке он нанялся кочегаром на пароход, идущий в Европу, и пять недель проработал у жарких топок, пока пароход, переходя из порта в порт, не добрался наконец до Гамбурга. Гамбургские рабочие-коммунисты переправили Мак-Кея в Советскую Россию.
Мне никогда еще не приходилось встречаться с членами конгрессов Коминтерна, и, естественно, я, видя отличное отношение Мак-Кея ко мне (а он со мной был исключительно дружелюбен и добр), стал задавать ему вопросы и о минувшем конгрессе, и о деятельности американской компартии, и о международном положении. Представьте, как я был удивлен, обнаружив, что обо всем этом он знал гораздо меньше, чем я. Он не имел ни малейшего представления о марксизме. Пораженный, я стал толковать ему о классовом устройстве общества, о международной рабочей солидарности, об интернационализме. Но он слушал меня невнимательно и без всякого интереса. Для марксизма он казался совершенно непромокаем. Его симпатии к нашей стране строились на двух обстоятельствах: во-первых, здесь хорошо относились к неграм и, во-вторых, в жилах нашего национального поэта Пушкина текла негритянская кровь. Он покупал портреты Пушкина, внимательно разглядывал их и утверждал, что по пушкинскому облику он может безошибочно определить, какой процент негритянской крови тек в пушкинских жилах. Из западноевропейских писателей он больше всего ценил Александра Дюма, мать которого была мулаткой.

Вскоре Мак-Кей уехал в Москву и в Ленинград уже не вернулся. Он навсегда покинул Советскую Россию, и я его больше не видел. По пути в Америку он посетил Лондон, где тогда проходил Всемирный негритянский конгресс, и он выступил на этом конгрессе. Из наших газет я узнал, что конгресс этот был буржуазный, глубоко лояльный, что ему покровительствовало британское правительство и что созван он был для того, чтобы помешать распространению среди негров коммунистических идей. И выступление Мак-Кея, вероятно, попало там в общий тон, потому что из Лондона прислал он мне письмо, в котором восхищался этим конгрессом.

Письмо его начиналось словами Dear Colar так, по его мнению, следовало писать мое имя Коля по-английски. Это было ласковое, приветливое письмецо в каждой фразе чувствовалось, что пишет человек добрый и веселый. Потом, несколько месяцев спустя, прислал он мне из Америки журнал, который начал там редактировать. Журнал назывался Крайзис и был похож на все прочие американские еженедельники с голой девушкой на обложке, с советами, как следует вести себя в светском обществе. С объявлениями зубных врачей. Только девушка на обложке была черная, и на иллюстрациях к светским советам черные кавалеры ухаживали за черными дамами и черные зубные врачи рвали зубы у черных пациентов. А в передовой статье доказывалось, что Александр Пушкин был великий негритянский поэт, а Александр Дюма великий негритянский романист.

   -------


Подготовка материала к публикации: Юлия Крестина (Беларусь) и Сергей R7КМА (Симферополь). 
Помощь с материалами: Китагава Утамаро (Кейптаун), Лана Хохлова (Париж), Олег K0TF (США),
Михаил Харебов (Тбилиси), Эдо Оганесян (Лос Анжелес).

 
Print Friendly and PDF

пятница, 22 января 2016 г.

Ларёк карцера тюрьмы McRae

Тюрьма McRae, Джорджия
4713-й день заключения
    автор: Роман Вега

В карцере тюрьмы McRae раз в неделю можно сделать заказ в тюремном ларьке. Заказываешь во вторник - приносят в пятницу. Ограничение: количество - не более указанного в скобках после каждого наименования, и продукты разрешено заказывать лишь если тебя держат в карцере в статусе administrative segregation (если по твоему делу ещё не вынесен специальной "тройкой" приговор, а ты как бы под внутритюремным следствием), в случае же если приговор вынесен - покупать продукты запрещено, лишь конверты, марки и зубную пасту, мыло.

Мне приговор вынесли 19 января, признав (тут у них это без вариантов) виновным, и в придачу к уже отсиженному в карцере с 6-го декабря 2015 дали ещё 30 дней карцера, "откусили" от "GOOD TIME" 41 день, отобрали на 90 дней право пользоваться тюремным телефоном, и, вероятно, после карцера отправят на этап, в тюрьму более строгого режима, но куда именно - неизвестно.

Да, в день объявления приговора камеру шмонают, забирая всё съестное, что ты купил в ларьке до этого. Потом - через 30 дней - отдают, по выходу из карцера. В моём случае забирать им было особо нечего: пачка сахара и несколько пакетиков овсянки.

Впрочем, еды тюремной более-менее хватает, хотя в основном это бесконечные бобы и рис. Но, по крайней мере не голодаем, как бывает в county тюрьмах. В калифорнийской county тюрьме Santa Rita люди с нетерпением ждут поездки в суд (а это полдня в наручниках и кандалах), потому что там, в клетках судебных, на обед дают три кусочка хлеба и полупрозрачный ломтик синтетической болоньи. И бывает, что ещё яблоко или мелкий апельсин. Так что, по сравнению, в тюрьме McRae хорошо с едой, даже в карцере.

Хотя, как всегда всё относительно. 
Print Friendly and PDF

вторник, 15 декабря 2015 г.

Карцер. Палата номер C108.

Тюрьма McRae, Джорджия
4675-й день заключения
автор: Роман Вега


Что-то в последние годы образовалась нездоровая тенденция: как только на горизонте Новый год, так если не в ноябре, то в декабре - в карцер попадаю, в какой бы тюрьме не был.

Вот и сейчас та же петрушка: повязали 6-го декабря, поздно вечером, сразу после вечернего поголовного пересчета. 

Подозрение в подготовке побега - это по здешнему тюремному "уголовному кодексу" статья 108; серьезная статья, идущая в одном ряду с другими статьями "сотой" серии:

100 – убийство
101 - вооруженное нападение на вертухая с целью прорваться за периметр
102 - собственно побег
103 - поджог
104 - владение огнестрельным и холодным оружием
105 - участие в бунте
106 - подстрекательство к бунту 
107 - захват заложника 

и так далее.

Пока идет внутритюремное расследование, но и без расследования всем уже ясно, что всех оснований - лишь слова одного стукачка-информатора, набиравшего себе очки перед администрацией тюрьмы, или хрен его знает по какой причине они, эти существа, сочиняют и стучат. Скорее даже чаще не по необходимости, а по душевной склонности, душа просит. Хотя о чем это я? Душа там и рядом не пробегала, у таких вместо души мерзость какая то расположилась, полностью управляя сознанием, желаниями и поступками...

Есть такие и, увы, немало их встречается как по тюрьмам, так и за их пределами. Только на воле им легче маскироваться, трудно их распознать, в тюрьме же сразу четко видно кто есть кто на самом деле. Но не всегда можно уберечься. 

Даже уже известно кто именно заложил, - такого рода секреты долго тайной не остаются, тюрьма знает всё. Ребята передали, что через несколько дней после моего закрытия вертухаи спрятали стукачка от народа (спасают "своих"), и спрятали тоже в карцер, только в другом корпусе держат. Ну-ну... Камеры двухместные, но таких ценных кадров держат по одному, никого к ним не подселяют.

Последствия этого всего для меня, конечно, грядут. Сперва пару-тройку месяцев карцера - пока расследование и все положенные процессуальные процедуры; потом решат как именно меня наказать: "откусят" какое-то количество времени от "good time", то есть по сути прибавят какой-то срок, пока не ясно какой, может быть в пределах нескольких месяцев; кроме этого обязательно отберут визиты, ларёк, и право пользоваться тюремным телефоном на несколько месяцев, может до года.

Но это всё относительно не страшно; главное же, что эта катавасия повысит мои тюремные "points", по которым определяется уровень строгости режима тюрем, в которых меня можно держать. И значит обратно в эту же тюрьму McRae из карцера меня уже точно не выпустят, а бросят на этап - в тюрьму более строгого режима. Вероятно - "medium" или USP (United States Penitentiary) будет какая-то, но какая именно, в каком штате, и когда именно это произойдет - пока не известно, ждем-с.

И все бы ничего, да опять переезд, снова там где-то на новом месте обживаться, осваиваться - в который уже раз; да по этапу неизвестно через кудой и как долго будут катать, пока довезут до места... Но зато - в дорогу! Ура! Засиделся я что-то в этой McRae. Ланцберг правильно пел: "Пора в дорогу, старина, подъем пропет!"

Теперь привычная задача - чтобы все прошло с минимальными потерями. Пока есть время - отправить наружу все бумаги (опять!), письма и фотографии; чтобы не пропало на этапе. Да и с собой в барахлишке при переброске из одной тюрьмы в другую разрешают только 5 книг, 25 писем, и 25 фотографий. Причём чья-то гениальная голова в недрах управления этого Федерального Бюро Тюрем придумала инструкцию, что количество фотографий считается по лицам: если, допустим, на снимке лица семи человек, то он засчитывается как 7 фотографий.

Пугает то, что подобный откровенный идиотизм, похоже, кажется идиотизмом только мне, местные же это всё воспринимают как нормальное положение дел, не видя никакого маразма. Ну, они многое так воспринимают, живя в этом своем, отгороженном от мира звездно-полосатом пузыре. Страшное дело.

Со связью с внешним миром в карцере как всегда - хреново. Разрешен один звонок в месяц (15 минут), и то лишь до момента пока не закончат расследование, после чего блокируют и это. 

Так что остаются только письма, которые без ограничений - пиши сколько хочешь, было бы кому. И, надо заметить, в этой тюрьме в карцер доставляют почту без проблем: даже книги отдают, и даже в твердых обложках можно, что совсем уж удивительно, чудеса чудесатые.

Да и наружу все уходит оперативно: если до двух ночи просунуть конверт в дверь камеры, то проходящий с обходом вертухай подхватит, и утром все будет на почте. Было мне очень странно узнать, что в этой тюрьме письма из карцера можно отправлять, заклеивая конверты самостоятельно.Обычно отдаешь конверты незаклеенными. Значит здесь спецотдел не читает наши письма, хотя входящая почта обязательно вскрывается - на предмет наркотиков и прочей контрабанды.

Еще выяснилось, что даже после того как отправят отсюда на этап, в течение месяца будут пересылать на новое место все, что придет по почте, так что ничего не пропадет и не вернется. Такой вот внезапный сервис.

Карцер сам по себе оказался неожиданно хорошим - по сравнению со всеми другими, в которых сидел до этого. Камера просторная, и более-менее есть место заниматься йогой и тай-чи. Вот если бы только еще сидеть одному, а не вдвоем... 24 часа в сутки вместе с одним и тем же, чужим и зачастую сошедшим с ума человеком, день за днем, месяц за месяцем - это совсем не шутки. Бывает такие попадаются - мама не горюй!

На этот раз судьба решила меня порадовать нервным, уже полусвихнувшимся после 12 лет отсидки 62-х летним венесуэльским наркобароном Луисом Ибаррой, по кличке "Эль Гордо", тянущим 22-х летний срок. Барон оказался трудным пассажиром - давит, падла, негативчиком, и психика его основательно расшатана - хаос рулит парадом вовсю.

Как уже все эти разномастные полудурки и невротики достали, по самое ни могу. Редко-редко когда нормальные, цельные люди встречаются, чтобы без завихрений, страхов, комплексов. Так что давным-давно поневоле пришлось мне стать практикующим психиатром. К сожалению.

Что ж, буду Луиса дрессировать, не впервой. Никуда ж не деться, хотя вроде в начале января должны его отправить, но кого мне на его место заселят? Лотерея. 

Луис же пока то лопочет дружелюбно, на смеси испанского с английским, то, без явных причин замолкает и злобно зыркает, доводя себя до истерики выкриками: "Не подходи ко мне! Не смотри на меня! Не разговаривай со мной!" Да не подхожу, не подхожу, спокойно, спокойно...

Обнаружилось (проговорился), что до ужаса боится пауков и муравьев. Оба-на! Вот муравьинотерапией его злобу и полечим. Только где ж муравьев добыть? В камере никакой живности нету. Попробую у двери сахар рассыпать, посмотрим, может придут. По утрам с завтраком по два малюсеньких пакетика сахара выдают. На пакетике надпись - "Cafe Delight".

И поставлю задачу двум шнырям - мексам, чтоб пауков поискали по коридору, а может на прогулочном дворике обнаружится какая живность, - по утрам, раз в день (кроме выходных) можно выйти на час в прогулочные клетки 4х5 метра; на небо посмотреть, на облака. Но выводят по клеткам всех желающих сразу, так что галдеж стоит неимоверный - мексы перекрикиваются, потому редко выхожу. Да и вдоволь я уже насмотрелся на эти облака и голубое небо Джорджии, хватит.

В нашем блоке "С" где-то камер с 20, все - по одну сторону длинного коридора; и все камеры забиты исключительно мексиканцами с тонкой прослойкой доминиканцев. Только мы с Луисом - экзотика, так что так нас и называют: "Венесуэла" и "Раша". Как и везде по тюрьмам, впрочем.

Вертухай ключами гремит, "кормушку" открывает - наручники одевать, на прогулку. Пошел я, пора. За муравьями.  
Print Friendly and PDF

четверг, 10 декабря 2015 г.

Хроника текущих событий: 10 декабря 2015

Тюрьма McRae, Джорджия (карцер)
4670-й день заключения
автор: Сергей Иванов

6 декабря 2015 года в 10 вечера Романа забрали в штрафной изолятор (карцер) тюрьмы McRae, для проведения расследования по проверке стука зарабатывающего себе досрочное освобождение осведомителя, принёсшего в клюве своему куратору информацию о якобы готовящемся побеге. Увы, осведомитель из наших; в семье не без урода.

Связь с внешним миром из карцера очень ограничена, но письма разрешены.

Как долго продлится карцер и что будет потом — пока не ясно.


Print Friendly and PDF

понедельник, 21 сентября 2015 г.

Дороги, которые мы выбираем...

Тюрьма McRae, Джорджия
4591-й день заключения
автор: Роман Вега

"У меня такой вопрос, если бы вы знали в начале вашей карьеры, что могут быть такие последствия, то вы бы стали заниматься этим бизнесом? И еще вопрос: вы читали книгу "Как я украл миллион", написанную вашим хорошим знакомым? Если нет, дайте адрес, чтобы вам ее прислать в подарок."

                        - вопрос Дмитрия

Дмитрий, спасибо. Так как я не имел чести быть лично знакомым с автором упомянутой Вами книги, то вряд ли могу быть его "xорошим знакомым".

Тем не менее, хотя книга эта в опубликованном виде мне не попадалась, но несколько лет тому я имел возможность прочесть ее рукопись. С интересом бы взглянул и на саму книгу – зачастую рукописи сильно отличаются от того варианта текста, который издатели публикуют. Только, к сожалению, тюрьма пропускает к нам лишь те книги, которые посланы непосредственно из книжных магазинов или издательств. Такие здешние тюремные правила. То есть: вполне можно заказать на меня книгу с Ozon.ru или в любом другом книжном магазине, высылающем зарубеж, с доставкой авиапочтой. Но самому из дому отправить нельзя, здесь не пропустят. Текущий же мой тюремный адрес  находится на каждой страничке сайта, на правой панели, вверху, под фигуркой жонглера.

Что же касается Вашего вопроса о карьере... Карьера моя, Дмитрий, не имеет никакого отношения к кардингу, оказавшемуся случайным эпизодом в жизни. Но какой бы деятельностью по жизни за последнюю четверть века я ни занимался, в первую очередь она всегда была направлена, помимо различных поверхностных, наружных целей, на противодействие, насколько это было в моих силах, тому махровому материализму и бездуховной мерзости, которыми сегодняшний Запад во главе со Штатами пытается затопить весь мир, причесав всех нас под одну гребенку, полностью обездушив по своему образу и подобию, превратив в бездумных потребителей всякой хрени. Такая была моя карьера. Была и есть. 



Изменил бы я свою жизнь, если бы знал заранее, что может случиться такая длинная тюрьма, как сейчас? Вряд ли. Это не первая моя тюрьма. И я очень ясно осознаю, что страшнее тюрьмы физической – тюрьма внутренняя, тюрьма души. Увы, слишком многие наплевали на свои души, засадив их в добровольную тюрьму, и не дают выбраться. Так и существуют без душ. Оглянитесь – сколько таких вокруг? Немеренно.

А изменить прошлое, изменить жизнь? Это нам не под силу. Да и к чему? Мужское ли это дело – прятаться от судьбы?

И что лучше: жить в полную силу, пробуя себя в том и этом, смело идя навстречу новому опыту, навстречу опасностям и приключениям, не боясь трудностей, преодолевая их на грани своих возможностей, проходя через испытания, через дела, города и страны, через победы и поражения, через горести и радости; или же, таскаясь всю жизнь на какую-то опостылевшую работу, влачить убогое существование, с единственной мыслью "как бы чего не случилось?", как бы не рухнул жалкий мирок боящейся жить души? Что лучше?

Каждому свое.

Помните у О’Генри: "Дело не в дорогах, которые мы выбираем, а в том, что внутри нас заставляет выбирать наши дороги."


Eric Vodny "Two Roads Diverged". Фото: Flickr

В осеннем лесу, на развилке дорог,
Стоял я, задумавшись, у поворота;
Пути было два, и мир был широк,
Однако я раздвоиться не мог,
И надо было решаться на что-то.

Я выбрал дорогу, что вправо вела
И, повернув, пропадала в чащобе.
Нехоженей, что ли, она была
И больше, казалось мне, заросла;
А впрочем, заросшими были обе.

И обе манили, радуя глаз
Сухой желтизною листвы сыпучей.
Другую оставил я про запас,
Хотя и догадывался в тот час,
Что вряд ли вернуться выпадет случай.

Еще я вспомню когда-нибудь
Далекое это утро лесное:
Ведь был и другой предо мною путь,
Но я решил направо свернуть
 
И это решило все остальное.

                                       - Роберт Фрост


_________




Стихи: Юрий Галансков "Человеческий манифест"

Фильм: "Асса"

Книга: Михаил Веллер риключения майора Звягина"


Песня: "Я в весеннем лесу пил березовый сок"


                                    _________

Print Friendly and PDF

пятница, 18 сентября 2015 г.

Банды в американских тюрьмах

Как банды захватили власть в американских тюрьмах
 
Оригинал статьи на английском опубликован в журнале "The Atlantic" в сентябре 2014 

автор: Грэм Вуд

Одним ясным утром, в феврале этого года, обитатели Секции B государственной тюрьмы Пеликан-Бэй по очереди выходили из своего тюремного корпуса и вдыхали прохладный, соленый воздух. Их дом — постоянное место пребывания самых опасных преступников в тюремной системе Калифорнии — располагается в Кресент-Сити, на краю леса, в шести с половиной километрах от Тихого океана с одной стороны и в 32 километрах от границы штата Орегон с другой. Настало время прогулки.

Большинство заключенных этой тюрьмы принадлежат к одной из шести основных тюремных группировок Калифорнии: "Нуэстра Фамилия" (Nuestra Familia, "Наша семья"), "Мексиканская мафия" (Mexican Mafia), "Арийское братство" (Aryan Brotherhood), "Черная партизанская семья" (Black Guerrilla Family), "Северная группировка" (Northern Structure) и "Нацистские бунтари" (Nazi Lowriders) (последние две банды являются ответвлениями "Нуэстра Фамилия" и "Арийского братства" соответственно). Взаимодействие заключенных друг с другом можно сравнить с взаимодействием взрывчатых химических веществ: если охранники тюрьмы откроют камеры таким образом, что один из членов "Нуэстра Фамилия" окажется в окружении представителей "Мексиканской мафии", может произойти мощный взрыв. Поэтому охранники выпускают заключенных в строго установленном порядке.

"Теперь смотрите, что они будут делать", — говорит Кристофер Акоста (Christopher Acosta), один из членов персонала Пеликан-Бэй, человек с бритой головой, 15 лет проработавший тюремным охранником, который сейчас отвечает за связи с общественностью в этом исправительном учреждении. Мы стоим спиной к забору и можем видеть все до мельчайших подробностей. 

Print Friendly and PDF

четверг, 4 июня 2015 г.

По этапу



Из калифорнийской тюрьмы FCI Lompoc неожиданно бросили на этап через тюрьму USP Victorville (Лос-Анжелес), пересылку FTC Oklahoma-city (Оклахома), USP Atlanta, Clayton County Prison - в частную тюрьму CI McRae в штате Джорджия. 
Print Friendly and PDF

четверг, 11 декабря 2014 г.

Опять карцер

"Опять двойка". Художник: Федор Решетников.
19-го ноября загремел в карцер. Как надолго неизвестно. Связи с внешним миром нет, но почту приносят.











Print Friendly and PDF